Замминистра, нахохлившись, стоял позади Хрущева. Несколько раз он хотел оборвать Лысенко, поставить на место — разве ж так подчиненный с начальником разговаривает?! Но, глядя на сосредоточенное лицо Хрущева, прервать академика не решился.
Из-за туч выглянуло солнце и все засверкало, засветилось в его лучах. Воздух сделался теплым, тягучим.
— Солнышко! — нараспев проговорил Трофим Денисович. — Свети, милое! Вы, Никита Сергеевич, думаете, что растения — это пустяки? Не-е-ет! А известно вам, что растения зародились гораздо раньше, чем появился на земле человек? Раньше, чем пресмыкающиеся, чем рыбы? Во всех катаклизмах неказистые былиночки выжили.
Лысенко бережно сорвал травинку и поднес к глазам.
— Динозавры толстокожие вымерли, а ведь двести миллионов лет по суше ползали, друг друга страшными мордами пугали. Приспосабливались, приспосабливались, а не вышло, до одного сгинули, как и не было тварей на белом свете! Мамонты волосатые тоже издохли, шерсть косматая не спасла, а растения живут! — поднимая над головой травиночку, продолжал аграрий. — Стебелечек с виду махонький, беззащитный, а ведь под открытым небом растет! О чем это говорит? О недюжинной силе. А многие пренебрежительно кивают — растение, чего тут хитрого! Ан нет, дорогие, за миллионы лет растение к природным казусам приловчилось, скопило необъятный наследственный потенциал!
Лысенко озорно помахал травинкой.
— Как зима приходит, мы шапку одеваем, в шубу закутываемся, валенки достаем, морозные месяцы у печки сидим, а жарко станет — раздеваемся, чуть не в трусах разгуливаем. Растение же, по существу, в любое время голышом — и в бурю, и в засуху, и в наводнение. Вот где силища! Именно поэтому и сверхурожаи будут!
Чтоб получить желаемый результат, надо скрытые механизмы пробудить: растения ведь и мерзли, и горели, и водою захлебывались, чего только с ними, многострадальными не случалось! В мощном наследственном потенциале заключен заветный секрет. Природа всегда перестраховывается. Чтобы жизнь сохранить, не одно зернышко должно уродиться, а многие тысячи, тогда шансы выжить появятся. Так у многих организмов устроено: у рыб сотни тысяч икринок, у пресмыкающихся — миллионы, а насекомые, как станут вылупляться — их пруд пруди! И живут себе жуки-пауки, ползают! Некоторые их тупиковыми ветвями эволюции обзывали! — хохотнул ученый. — Вот тронутые! Задача селекционера — дремлющую память организма пробудить, усилить способность выживания. Засуха засухой, холод холодом, а стебельки, глядишь, в небо тянутся! Плохие урожаи — результат головотяпства, — заключил президент Сельхозакадемии. — Все, дорогой Никита Сергеевич, на человеческой личности замыкается. Здесь уже не от ученых, а непосредственно от колхозников результат зависит: как подкормить, чем, когда сажать, когда убирать — много составляющих. А чуть что — науке претензия: не те рекомендации дали!
Трофим Денисович бережно положил сорванный стебелек на землю.
— Главная задача селекционера сделать так, чтобы ни зим, ни засух, растение не боялось. Я сто гектаров в Подмосковье засеял, сорок у меня под Мурманском, тридцать восемь в Одессе. Велик испытательный полигон! Сам Вавилов в свое время меня подметил. Это я хвастаюсь! — заулыбался ученый. — Но и без конфузов не обошлось, отрицательный результат — тоже результат! Заговорил я вас, извиняюсь.
Группа подошла к теплицам.
— Вот наша цель, проходим в теплицу! — и Лысенко распахнул перед гостями дверь.
— Холодрыга! — поежился Хрущев, оказавшись внутри.
— Теплицы имеют различные климатические условия. В данной воссоздана климатическая зона Пермской области. Холодрыга, как вы изволили выразиться, а растения себе прут и прут! Видите? А? А?! Вы застегнитесь, а то простудитесь!
Надутый заместитель министра был ему не интересен. Лысенко с первого взгляда определил, что молодящемуся дедушке в модной шляпе экскурсия по садам-огородам безынтересна.
— Доказано, что холод не останавливает развитие организмов. В толще океана, под непомерным давлением, абсолютно без света, почти без кислорода, даже там существует жизнь, вот какую могучую силу имеет природу, исполинскую силу! А если и там жизнь родится, значит на земле — сущий рай!
— Надо уходить, Никита Сергеевич, простынем! — кашлянул замминистра.
— Вы идите, если мерзнете, — не оборачиваясь, ответил Хрущев, и вслед за Лысенко, стал теребить стручки гороха.
— Ты фасоль покажи, — посоветовал ни на шаг не отстающий от Хрущева Лобанов. — Фасоль в этом году все рекорды побила!
В соседней теплице стояла жара.
— Здесь условия максимально приближены к климату Средней Азии. Жара несносная, очень сухо, но обратите внимание — и здесь идет полноценное развитие. Я провожу опыты на одинаковых видах растений, помещая их в разные климатические зоны.
— Говорите, результаты хорошие? — оглядываясь вокруг, спросил Хрущев.
