Мальчика она назвала Иосифом, но отец не простил беспутную дочь, не пожелал увидеть внука. Последние годы Иосиф Виссарионович возненавидел евреев, а Григорий был еврей, хотя и носил русскую фамилию. Однажды отец обозвал Свету еврейской подстилкой. Услышав оскорбительные слова, она месяц не могла успокоиться.
Вездесущий Власик продолжал приезжать, привозить продукты, вещи, и как заезженная пластинка повторял одно и то же: «Папа очень скучает!» Только сейчас к заученной фразе прибавилось фраза, что у отца много работы, и продолжение звучало привычно: «Скоро он позовет в гости». Но это «скоро» никак не наступало, а самой Светлане напрашиваться на «ближнюю» не хотелось.
Аллилуева (Света носила фамилию матери) с отличием окончила университет и поступила в аспирантуру. В университете она вводила всех в замешательство, заведующий кафедрой впадал при виде дочери Сталина в стопор, и лишь один из доцентов относился к аспирантке обычно, как ко всем остальным. Светлана хотела потеряться в учебниках, раствориться в знаниях, но не удавалось, ведь теперь она жила вдвоем с маленьким сыном. Все вокруг было грустно! Света несла свой крест, но слепо верила в счастье.
И вот у нее появился Юрий. Юрий Жданов, молодой партийный функционер, возглавлял чуть ли не отдел Центрального Комитета — она плохо разбиралась в партийной иерархии. Отец Юрия был старый большевик, но он рано умер.
Познакомились они в доме отдыха на Черном море. Светлана жила в Нижней Ореанде, туда же приехал Юрий с матерью. На пляже они оказались рядом — их лежаки соседствовали. Юрина мама выглядела интеллигентно, была не многословна и внимательна к маленькому Иосифу. Перед ужином они чинно гуляли по парку, в один из дней поехали в Никитский ботанический сад, а когда море было спокойным, маленького Иосифа на волне сразу укачивало, прокатились на катере до Ялты. Но сближение их произошло уже в Москве, и снова у брата. Они протанцевали с Юрием пять медленных танцев подряд, распили бутылку вина, и он вызвался проводить ее до дома. Светлана не возражала. Они шли и шли, ничего больше. На следующий день Юрий пригласил Свету в театр, потом позвал в Пушкинский музей, и наконец, они оказались в кино, и там, он положил свою руку на ее.
Провожая возлюбленную до дома в пятнадцатый раз (в кино они теперь ходили регулярно), он предпринял попытку прижать ее и поцеловать. Света долго ждала — когда же это случится?! И он поцеловал. От поцелуя женщине сделалось легче — она стала не так одинока, как раньше.
В Новый год пришло приглашение от отца, и она поехала к нему. Отец обнял дочь со словами: «Не сержусь, не сержусь!»
Он постарел, ей стало жаль его. Папа знал про Жданова.
Свадьбу сыграли быстро. И опять Света забеременела, и опять поняла, что не любит мужа. Она не стала лукавить, притворяться, высказала все начистоту. На другой день сообщила отцу, что уходит от Юрия, и попросила новую квартиру:
«Не могу больше там жить, задыхаюсь!»
«Дура!» — выпалил отец.
Наутро Власик даже забыл свои вечные слова, что отец очень скучает, а сразу спросил: где Свете хочется жить? Она ответила, что не знает. Через неделю они посмотрели пять квартир. Светлана остановилась на старом правительственном доме на Серафимовича. Начальство, меняя старое жилье на новое, более шикарное, селилось в модные высотки, переезжало в монументальные строения на улице Горького или выбирало квартиры во вновь выстроенном гиганте на Фрунзенской набережной. По этой причине, точнее, чтобы поменьше попадалось знакомых, Аллилуева выбрала уже успевший состариться дом напротив Кремля.
Отец и сейчас, когда родилась Катя, не навестил дочь. Раньше Светлана переживала, теперь же ей стало без отца спокойней. Ни Молотова, ни Ворошилова, ни Кагановича, ни Берию — никого «из друзей» она не встречала. Да и где она могла их повстречать, разве в гостях у своего великого отца, но он так редко звал дочь к себе! Двое деток — вот ее мир, ее семья, ее радость.
«Никого мне больше не надо!» — утирая слезы, вздыхала юная мама.
Со смертью отца все должно было перемениться, но реально ничего не поменялось, она по-прежнему оставалась центром внимания, центром сплетен, поводом к разговорам, хотя теперь на кремлевском небосклоне появились новые звезды: Маленковы, Молотовы, Хрущевы, Ворошиловы, Булганины, Микояны, но и о сталинской дочери не забывали. По мановению злого волшебника друзей у нее не осталось. Исчез предупредительный генерал Власик, во взглядах старых знакомых пропала угодливая трогательность, и здороваться стали суше, и уже не бросались, как раньше, целовать и тискать пятилетнего Иосифа, не приносили игрушки для пухленькой Кати. Как все скоро на белом свете, как невероятно! Получается, люди могут меняться за какие-нибудь мгновенья, а вовсе не за долгие годы! Один Анастас Иванович остался прежним. Давным-давно он подарил маленькой Светланке вязаного зайчика, и вот вчера, в день рожденья Катюши, от него принесли игрушку — кота, тоже связанного из шерсти. Малышка спала. Света положила мягкого котика ей в кроватку и разрыдалась.
