— Нет, — покачал головой генерал. — Не получилось. Посла и офицера безопасности на тот момент в посольстве не оказалось, канадцы перепугались и ничего лучше не придумали, как попросить немца прийти на следующий день. И выдворили из здания.
Никита Сергеевич просиял.
— Свезло нам, Ваня! Ох, свезло!
— Да, удача необыкновенная.
— Где сейчас эта мразь?
— На Лубянке сидит.
— Вот и не выпускай его. — Хрущев смотрел беспощадно. — Если человек нам друг, значит друг, а если враг — то навсегда враг. С врагами коммунисты не нянчатся, врагов коммунисты уничтожают! Ты понял мою мысль?
— Понял.
— Сколько важных секретов он мог нашим противникам передать! Что ему известно?
— Много известно.
— Про закрытые города знает?
— Знает про Арзамас-16, он там работал.
— Значит, суть знает. Что ж, — причмокнул толстыми губами Хрущев. — На волю его выпускать запрещаю!
— Я это понял.
— Теперь, про остальных немцев. Их надо ограничить в передвижении, установить за каждым надежное наблюдение. Надежное, я подчеркиваю! Желательно изолировать от практической работы, отстранить от всякого рода информации. Хватит, потрудились! Как-нибудь сами справимся!
— По этому вопросу вам надо с Курчатовым говорить. Некоторые немецкие ученые с ним очень близки.
— Я зап-ре-ща-ю использовать в работе немцев! Запрещаю! — отчеканил Хрущев. — Вызову Курчатова и ему в лицо скажу!
— Вот вызовите.
— И пусть кто-то попробует мое распоряжение не выполнить! — бросал громы и молнии Никита Сергеевич. — Прямо здесь закопаю!
— Ванникову и Завенягину я ваш приказ передам. Они коммунисты, поймут по-партийному, а с Курчатовым вы уж сами.
— Сам, сам! А то бежать вздумал! А с этим доктором, — процедил Хрущев, — не церемонься. Отвезите его в больницу, раз он так болен, и пусть в больнице помирает, только по-быстрому, а то жена объявится или там еще кто.
— У него сердце слабое, — подсказал генерал.
— Меньше объясняй! — прикрикнул Хрущев. — Как думаешь, про закрытые города не просочилась информация?
— Не просочилась.
Созданная в начале 1943 года Лаборатория измерительных приборов под руководством физика Игоря Васильевича Курчатова экстренно занялась разработкой советской атомной бомбы, которая получила название «Программа № 1». К этому времени в Соединенных Штатах Америки, в Великобритании и Германии велись широкомасштабные ядерные исследования. К 1945 году у американцев атомная бомба имелась в наличии. Лаборатория измерительных приборов получила неограниченные права. При Лаборатории было создано специальное конструкторское бюро — КБ 11, которое исполняло практическую работу и на первых порах осуществляло общее руководство строительными и геологоразведочными работами. В местечке Саров, где испокон веков размещался Саровский мужской монастырь, за высокими монастырскими стенами, разместился особо важный объект — научный центр по переработке урана. Местечко сначала назвали город Кремлев, позже в документах стали использовать название «Арзамас-16». Именно здесь, вблизи Сарова, был построен первый наземный ядерный реактор, а потом и второй, и третий, и четвертый, и пятый — всего в Арзамасе-16 планировали разместить шесть реакторов. В систему Арзамаса-16 вошли заводы № 550 и № 813. В городе Озерске Челябинской области развернул работы горно-обогатительный комбинат № 817, специализирующийся на производстве компонентов ядерного оружия. Город Озерск получил специальное название «Челябинск-40».
В пятидесяти километрах от Красноярска, в толще Саянских гор, зарывшись на глубину двухсот метров, в непосредственной близости от Енисея, откуда поступала вода для охлаждения и куда предполагалось сбрасывать радиоактивные отходы, ускоренными темпами строилась серия подземных, защищенных от нападения с воздуха ядерных реакторов нового поколения, предназначенных для выделения оружейного плутония 239. Это место предложили именовать «Красноярск-26». Горно-химический комбинат Красноярск-26 должен был объединить три уран-графитовых реактора, с производительностью каждого котла по 0,5 тонн продукта в год.
А сколько подобных городов было заложено и предполагалось заложить? Сибирский химкомбинат — Томск-7, Челябинск-50, Касли-2, Свердловск-44 и 45, Златоуст-36 и другие. Закрытый институт Ленгипрострой — ГСПИ-11, проектировал ряд глобальных ядерных объектов. Некоторые стройки уже вышли на завершающую стадию. Ничто не могло остановить упрямое движение Советского Союза к цели, ничто и никто! Крупнейшие советские ученые: Ландау, Капица, Иоффе совместно с Зельдовичем, Флеровым, Щелкиным, Духовым, Доллежалем, Кикоиным, Харитоном, Александровым, Сахаровым и другими, отчаянно принялись за работу. Научным руководителем ядерного проекта стал профессор Игорь Васильевич Курчатов, и, конечно, очень пригодились советским ученым немецкие специалисты. Их помощь, особенно теоретическая, резко продвинула дело, один только Завод № 813 производил 140 грамм металлического урана-235 в сутки, на выходе был комбинат в Средней Азии, и много чего было в запасе.
