Центральный Комитет включил бесперебойную агитационную машину: политинформации в школах, разъяснительные беседы на предприятиях, в «красных уголках» по месту жительства, где кучковались пенсионеры-активисты. Газеты, расклеенные на каждом углу, журналы, радио, телевидение выплескивали моря позитивной информации, отвлекая от недавней трагедии. Юморески и куплеты исполнялись на концертных площадках артистами многочисленных филармоний, силами местной самодеятельности ставились анекдотичные сценки. С эстрады отпускали шутки над буржуями-толстосумами, высмеивали сплетников-брехунов, лентяев-тунеядцев, превозносили рабочих и крестьян, иногда подшучивали над начальством, но в последнем случае по-доброму, без злобы.
— Скоро открываем стадион «Лужники», — говорил Хрущев. — По случаю открытия устроим грандиозный праздник. Думаю, стоит провести в этот день футбольный матч между командами Российской Федерации и Грузии. Такой матч будет хорошим поводом для сглаживания острых углов.
Хрущев знал, что накипь в душах грузин осталась великая.
— Ты, Василь Павлович, должен убедить футбольную команду Грузии приехать в Москву и играть с мирным настроением. Надо чтобы игра прошла гладко. Такая задача ставится. Как хочешь, Василь Павлович, но ее решай!
Мжаванадзе вывернулся наизнанку, но сделал, что требовалось. Он разговаривал лично чуть ли не с каждым спортсменом, помогал, чем мог: кому улучшил жилищные условия, кому выделил значительную материальную помощь, кого определил заочно учиться, кого принял в партию, капитану команды досталась новенькая «Победа». Грузинский секретарь твердо пообещал Хрущеву, что матч состоится. Как раз в это самое время стали отпускать арестованных, что Василий Павлович тоже приписал к собственным заслугам.
— Вы меня прям обрадовали, прям бальзам на душу! — Хрущев жал шелепинскую руку и тянулся к Семичастному. — Не подвели, не подвели!
Нежданно-негаданно советская сборная стала чемпионом Олимпийских игр по футболу.
— Футбол игра английская, а мы бац — и первые! — ликовал Никита Сергеевич. — Знай наших!
— И бегуны Олимпийское золото взяли. Куц победу вырвал! — хвастался Александр Николаевич.
— Ай да Куц!
— Бежит, как пуля! — поддакнул Семичастный. — Забавный случай с ним вышел, побежал в красной майке и белых трусах, а прибежал в белой майке и красных трусах.
— Что за чудеса?
— За десять километров так пропотел, что майка слиняла!
Никита Сергеевич расплылся в улыбке:
— Надо его отметить.
— И мы об этом подумали. Может квартирой?
— Не возражаю. Всех чемпионов надо отметить, чтобы боевой дух крепчал!
— И легкоатлеты впереди! — высказался Брежнев, которого Хрущев принимал часом раньше и не отпустил, когда подошли комсомольцы. — А почему все-таки такой фокус, взяли игры и остановили? — обратился он к Шелепину.
— Австралийцы плохо подготовились, так что в ноябре в Стокгольме продолжим.
— Неувязочка! — нахмурился Первый Секретарь. — Все эти разъезды-переезды — деньги! Так сколько, говоришь, у нас золотых медалей?
— Пока восемь. Больше, чем у американцев, — за Шелепина ответил Семичастный. — Из-за делегации Тайваня китайцы в Мельбурн не поехали, тогда б у капиталистов еще меньше медалей было!
— Вам, ребята, особая благодарность!
Комсомольцы сияли от счастья.
— И на целине комсомол тон задает, — снова заговорил Брежнев.
— Целина, целина! — протянул Никита Сергеевич. — А к фестивалю готовитесь? Фестиваль не за горами!
— Из восьмидесяти государств молодежь откликнулась, многие приехать хотят, но некоторым, особенно из Африки и Латинской Америки, хорошо бы с дорогой помочь, у трудовых людей с деньгами не густо, — робко проговорил Александр Николаевич. — Может, свой транспорт туда отправить?
— Продумаем этот вопрос. Наш фестиваль должен набатом звучать! Тут масштабный охват нужен. Раз взялись, будем делать с размахом!
— Гостиниц в Москве маловато, — заметил Леонид Ильич. — Казахи на совещание едут, так я Фурцевой звоню, селить людей негде.
— Да, здесь узкое место!
— Есть такой выход, гостей в школы селить, летом ученики на каникулах, учебные классы свободны Оборудуем их под общежития, — проговорил Шелепин.
— Весело получится, ребята с девчатами загудят! — радовался Леонид Ильич.
— Вы, хлопцы, дельную программу пишите, чтоб и веселились, и чтоб за социализм агитация была! Не забывайте, ради чего этот форум собираем.
— Мы идеологию в песни и пляски обернем, — с задором отвечал Семичастный. — Карнавальные шествия, фейерверки! Две недели праздника мира, да такого праздника, что душа будет в небо рваться!
— Во-во, правильно, Володя — праздник мира и дружбы! Это крылатое выражение нашим девизом станет: «За мир и дружбу!» Звучит! — оживился Хрущев. — Вы с Александром Николаевичем подробный план представьте и мне, и Фурцевой, чтобы Москва не подвела. Фестиваль откроем в Лужниках, на новом стадионе. Смотрите, не облажайтесь, а то похвалил вас, а вы уши развесили.
— Не подведем, Никита Сергеевич!
