— Так устаю, так выматываюсь, мочи нет! — придерживая полную рюмку, жаловался Никита Сергеевич. — И еще всякая грязь цепляется! На переговоры едем, а нам под днище корабля с любезной улыбкой морского дьявола подсылают!
Хрущев вопросительно взглянул на генерала:
— А нашли ту мину? Может, попутали, не было никакой мины, а просто решили англичане наш корабль пощупать, поразглядывать вблизи?
— Была мина. Ее ребята в сторону оттянули. Вы на следующий день Идена спросили, кто под нашим кораблем ныряет, помните? Иден оправдываться стал — не может никто нырять. А вы ему — матросы видели!
Никита Сергеевич оставил рюмку, почесал нос и плюхнулся в низкий плетеный стул.
— Мы в Англию дружить прибыли. Булганин интеллигент, королеве руку целовал, а им, зубоскалам, как с гуся вода! Убийц подсылают, крови хотят. Что за народ! А королева с виду хороший человек, обаятельная, — оттопыривая губы, определил Никита Сергеевич. — Все кивала, все улыбалась. Вот и знай, кому верить? А ты, Ваня, трупы калечишь. Что молчишь? Ни мины у тебя нет, ни преступника, который под корабль заполз, ни даже частей его проклятого тела! Молотов с Кагановичем в один голос сказали — выдумки! И Ворошилова, пердуна, подтащили, он тоже брылями тряс — не верю, не может быть! Даже Маленков с умным видом охал. Был бы ты далекий мне человек, выгнал бы в три шеи, а я только и делаю, что за тебя отдуваюсь! Знаешь, какой цирк мне устроили? «Сорван визит, все насмарку!» — галдели. Тебя требовали от работы отстранить. Я им доказываю, что съездили хорошо — я выступил, Булганин выступил, Макмиллан выступил, мы прием дали, они дали, все с распростертыми объятиями. Николай, как воспитанный, каждому кланяется, балет Большого театра спектакль показал, пианист Рихтер музыку сыграл, хор спел, ну все, казалось бы. Так нет, чей-то водолаз под крейсер подлез. А был он, водолаз? — Молотов спрашивает. — Ты видел? Пришлось соврать, что видел, чтобы сразу рот заткнуть, им только дай почву, раскатают как тесто и съедят не поперхнувшись. Молотов никак пережить не может, что его с министра иностранных дел сдвинули.
— Мое дело отвечать за вашу безопасность и за безопасность правительства, — веско ответил Серов. — Я за собой вины не чувствую, я все делал правильно.
— Зачем плавунца на палубу вытянули?
— Старшина Кольцов под водой его ножом ударил, потом схватил и наверх потащил. А там уже матросы подцепили. Кольцов надеялся, что тот выживет, да только ребята опростоволосились, багром его на палубу выволокли.
— Багром! — присвистнул Никита Сергеевич.
Иван Александрович стушевался.
— Рассказывай по порядку!
— Дело было так: акустики уловили подозрительные звуки, объявили тревогу. Мы тут же команду перехватчиков в воду, через три минуты вторую. Обнаружили под водой человека. Хотели его схватить, он нож вынул, стал ножом махать. Лейтенант Зимин из подводного ружья по нему дал, а потом Кольцов сзади подплыл и ножом для верности. А что, разбираться надо, Никита Сергеевич?! Он под судном мину устанавливал! Приказ был брать живым или мертвым!
— Ну, ты, бл…, мудак! Он один, а вас целая орава! Надо было живым брать, тогда бы настоящий бенефис заварили!
— Под водой муть жуткая, ничего не видно, мог уйти.
— Зачем убили, смысл какой?
— Я бойцами под водой не командовал, они по месту определялись. Думали, будет диверсионная группа в непонятном количестве.
— А была эта группа?
— Нет, группы не было.
— Вот так!
— Я вам, как было, передаю.
— А голову ему кто распорядился отрезать?!
— Посовещались и приняли такое решение. Думали, его так быстрее разные раки съедят, а если вдруг выловят, без головы-то не узнают. Мы его раздели, убедились, что особых примет не имеет, только зубы. А зубы, сами понимаете, по зубам сразу определят, чьи это зубы, ну и решили головы лишить. Зимин пилой отпилил. Вас-то на судне не было, кого спросить? Вот и приняли с адмиралом такое решение.
Хрущев недоумевал:
— Странно, что на части не разделали!
— Его уже мертвым на борт выволокли, — оправдывался председатель КГБ. — Он еще в воде помер, Зимин из ружья ему в живот угодил, потом маску с него бойцы содрали, баллоны с кислородом обрезали, захлебнулся водою. Со дна мы все пособирали, каждую мелочь, чтобы никто дурного о нас не подумал. Тело решили спрятать в холодильник, и где-нибудь в океане, когда отплывем подальше от английских берегов, выбросить. Если б труп рядом с крейсером всплыл, тогда бы точно на нас сошлось. Целая операция была проделана, чтобы мертвеца незаметно на камбуз перетащить.
— У тебя всюду операции. А кромсали где?
— В спецбоксе, откуда водолазов выпускаем. Там происходило. Раздевали там, осматривали, руки рубили, и голову соответственно. Оттуда и сбросили после, с чугунной чушкой в ногах.
— Чушка не выдаст? По ней мигом поймут, что русское производство.
— Без груза бросать нельзя, всплыл бы. Не переживайте, Никита Сергеевич, грамотно сделали, — успокоил Иван Александрович.
Хрущев смотрел на генерала с нескрываемым раздражением.
— Мы, Никита Сергеевич, официально к этому случаю отношения не имеем. Пропал человек и пропал, мы при чем?
