В конце концов, обратился я к президенту Академии наук Украины Богомольцу, попросил создать авторитетную комиссию по этому делу, чтобы безошибочно определить, где кроется причина гибели лошадей. Не может быть, чтобы наука была бессильна! Я попросил его возглавить эту комиссию, чтобы во главе стоял доверенный человек, которому верили не только на Украине, но и в Москве. Несколько комиссий и до этого создавались, да только все они арестовывались, как я уже говорил, гибли люди, ученые боялись входить в новую комиссию, потому что это предрешало их судьбы. Чтобы хоть как-то поддержать ученых, я пообещал, что буду приходить на каждое пленарное заседание. Комиссия быстро закончила работу, определила причину гибели лошадей. Выяснилось, что лошадей никто не травит, а гибнут они в результате бесхозяйственности. В колхозах несвоевременно убирают солому после комбайнов, она остается на полях, попадает под осенние дожди, мокнет, ее убирают сырой, в соломе от сырости развивается грибок. В природе этот грибок обычно рассеян и попадает в желудок животных в малой дозе, так, что они даже не болеют. При неблагополучных погодных условиях — сырость, тепло, он размножается в больших количествах и начинает выделять смертельный яд. Лошадь, съев прелую солому, получает большее количества грибка и гибнет. В результате составили строгую инструкцию, как убирать солому, хранить ее и как скармливать скоту. Гибель животных прекратилась. Некоторых ученых, членов последней комиссии, представили к наградам, а сколько председателей колхозов, животноводов, агрономов, зоотехников, ученых сложили головы, как «польско-немецкие агенты»? Им досталась одна награда — крест, да и того не видать, несчастных сваливали в ямы подальше и зарывали безымянно, и никто про них не вспоминал.
Харьковские профессор и директор института, о которых я вспомнил, были, как и многие, расстреляны безо всякого снисхождения. Вот я и думаю — как же так? Как такое могло случиться?! Теперь ясно, что они ни в чем не виноваты, а ведь сознались! Как теперь мне в глаза будет смотреть нарком внутренних дел Украины Успенский? — думал тогда я. Но Успенского скоро тоже арестовали и расстреляли, да что Успенского, самого главного энкавэдэшника Ежова сделали врагом. Невероятные вещи — враг народа нарком Ежов! «Ежовые рукавицы!» Это выражение вся страна произносила с благоговейным трепетом и со страхом. Сначала из Ежова сделали героя, и вдруг Ежов — враг. Тут начались повальные аресты чекистов, кто работал с Ежовым. Это все было спланировано Сталиным. А ведь Успенский и Ежов посылали свои сообщения лично ему. И снова тот же заколдованный круг — враги, враги, враги! Такая трагичная была обстановка.
Сколько людей зазря погибло, а может для галочки, что органы у нас не баклуши бьют, а работают, — хмуро проговорил Никита Сергеевич. — «Мало врагов, ловите больше!» — приказывал Сталин. И ловили больше! А товарищ Сталин руки потирал: «Значит, больше ловят? Значит, лучше работают?» Вот до каких ужасов дожили!
В конце концов, Ежовым Сталин стал недоволен, тот сыграл свою роль, и Сталин задумал поменять лошадей, но ехать тем же курсом и осуществлять те же страшные дела. Он выдвинул в НКВД Берию, сначала назначил его замом к Ежову. Сталину были нужны в НКВД новые люди. Ежов заменил Ягоду, который уничтожил многие неугодные кадры, в том числе и чекистские. Ежов начал с того же, с кадров, которые работали с Ягодой. Теперь Сталину понадобилось покончить с кадрами, которые выдвинулись при Ежове. Берия и предполагался для этого. Ежов к тому времени буквально потерял человеческий облик, попросту спился. Он так пил, что был на себя непохож. Думаю, повлияло на него то, что он знал, что происходит, понимал, что Сталин им пользуется, как дубинкой для уничтожения народа, и заливал свою совесть водкой.
На последнем этапе жизни Ежова у него заболела жена. Ее положили в Кремлевскую больницу, но уже было решено, как только она поправится, ее арестуют. Сталин широко применял такой способ ареста. Через жен ответственных работников он старался раскрыть «заговоры», разоблачить предательство их мужей, жены ведь должны знать секреты мужей, они-то и помогут разоблачить законспирированных врагов. Я даже не знаю, сколько их было таких, наверное, огромное множество невиновных женщин, которые пострадали за невиновность своих мужей.
Жена Ежова стала выздоравливать и скоро должна была выписаться, но вдруг умерла. Говорили, что она отравилась. Сталин сказал, что перед тем, как она отравилась, к ней в больницу заходил Ежов, принес ей букет цветов.
«Букет цветов — это был условный знак, сигнал, что она будет арестована», — разъяснил Сталин.
«Вероятно, Ежов догадывался, что ее арестуют, и хотел устранить следы возможного разоблачения его деятельности, — продолжал он. — До чего дошло: нарком — враг народа!»
