– Прошу вас, успокойтесь! – успокаивал его дежурный врач. – С ней все будет в порядке.
Ему насильно всучили пару каких-то таблеток, поднесли к губам кружку. Виктор отхлебнул и закашлялся. Но то ли подействовало лекарство, то ли отрезвила холодная вода – противная, заложившая уши вата постепенно пропала, а вместо запаха крови Виктор почувствовал разлившийся по комнате запах лекарств.
– Что с ней? – прошептал он непослушными губами.
Сознание теперь полностью вернулось к нему, и ученый заметил и медсестру, собирающую свой чемоданчик, и врача, который вытаскивал шприц из правой руки Лизы. И саму Лизу – она теперь лежала на кровати, и хоть была слабой, но живой и в сознании.
– Виктор, прости, – виновато прошелестела она и тихонько заплакала.
– А ну! Успокойтесь оба! – строго велел врач. – Что за истерики еще устроили? А вам вообще должно быть стыдно, молодой человек! – Он обратился к Виктору. – Девушке помочь надо было, а вы сами расклеились. Нехорошо.
– Что с ней? – повторил ученый.
– Гипогликемия, – ответил тот. – Случается у диабетиков при передозировке инсулином, или неправильном питании, или в результате стресса. Девушке надо всего лишь следить за собой. Мы ввели ей внутривенно раствор глюкозы. Теперь, думаю, все будет в порядке. Поправляйтесь.
Врачи уехали. Администратор, который все это время тоже присутствовал в номере, пролепетал что-то о том, что надеется на скорое выздоровление, начал говорить что-то про оплату, но Виктор молча достал кошелек и, не глядя, сунул мужчине несколько купюр.
– Я побуду здесь, – сухо сказал ученый. – Если что-то понадобится, сообщу.
Администратор скосил глаза, оценил выданную наличку и испарился. Виктор подошел к кровати на трясущихся ногах, присел на краешек. Лиза попыталась отодвинуться, натянула покрывало на подбородок, глядя поверх него виноватыми глазами.
– Прости, я тебе не сказала…
– Все в порядке. – Виктор тепло улыбнулся. – Никто не виноват в своей болезни.
– Я не помню, как это случилось, – пожаловалась она. – Я так устала вчера…
– Ты просто переволновалась.
– Я еще вчера заметила слабость, – согласилась Лиза. – И много спала… А утром стало нехорошо, но голова была, как в тумане… Все эти события… ты слышал новости? Про тех убитых…
Она поежилась и жалобно поглядела на Виктора. Он ободряюще положил ладонь на ее колено.
– Не думай о них, – сказал он. – Тебе не о чем теперь волноваться. Отдыхай и ни о чем не думай.
– Ты сердишься на меня?
Виктор вздохнул.
– Ну что ты, – успокаивающе сказал он и усмехнулся. – Я сам хорош. Устроил истерику.
– Значит, ты волновался за меня?
Ясные зеленые глаза девушки смотрели настороженно, с надеждой. Ее пальцы подрагивали, нервно разглаживали ткань покрывала. Будто случайно, коснулись руки Виктора.
– Волновался, – признался он и сжал ее пальцы.
Она доверчиво подвинулась к нему. Виктор погладил ее по плечам, коснулся растрепанных волос.
– Все теперь будет хорошо, – пообещал он, привлекая ее к себе. – Ты мне веришь?
– Верю, – выдохнула она в самые его губы.
Виктор почувствовал сладкий привкус меда и, может, еще молока, а кожа оказалась теплой, шелковистой, податливой. Тогда нахлынула пьянящая и теплая волна, затопила комнату, отгородив от внешнего мира двоих людей. И, увязнув в тягучей любовной патоке, они не слышали ни приглушенного пиликанья телефона, ни жужжания осы, попавшей в ловушку между оконными рамами.
