Некоторое время он завороженно смотрел на фотографию обугленного бревенчатого остова, на бесформенную черную груду тряпья и костей, бывшую некогда человеком. Черно-белый снимок почти тридцатилетней давности околдовывал его, выхватывал из памяти давно забытые картины прошлого. Будто наяву, гудение огня, крики людей, рев машин смешивались в один сплошной гул, от которого вибрировал воздух, и земля, и все тело.
Приятное, опьяняющее чувство было сродни легким электрическим импульсам, которые зарождались где-то глубоко в нервных ганглиях и распространялись через позвоночник по всему телу.
Фотография возбуждала его. Огонь и кровь всегда возбуждали, и Ян облизал кончиком языка пересохшие губы. Только теперь он заметил, что неосознанно потирает правую ладонь о шершавый подлокотник кресла. Время от времени шрам невыносимо зудел, но в целом это было терпимо. И долгое время Ян просто не понимал, отчего вдруг новым Уставом было запрещено вступать в симбиотические отношения с людьми.
Если верить старым рапортам, договор между васпой и человеком когда-то был неотъемлемой частью их жизни. Возможно, когда-то они объединяли свои силы на войне, от которой остались подземные катакомбы, бункеры и заброшенные, но еще действующие подстанции. Потом случилось что-то. И все изменилось. Дар отделился от остального мира, и появились новые законы, и появилась Королева, а вместе с ее появлением изменился и Устав.
Ян помнил, как ночами пробирался в катакомбы под ульем, где хранились уцелевшие бумаги и книги, исписанные выцветшими чернилами. Там были непонятные значки и формулы, и он терялся в догадках, известно ли Королеве о подземном архиве. А если да, то почему она не приказала уничтожить его? Все лишнее должно быть отсечено. И Ян сильно рисковал, когда унес за пазухой сложенный вчетверо лист, где говорилось о договоре на крови. Одна фраза запомнилась особенно: «Человек получает силу. Васпа получает раба».
Пока все шло по плану: человек привез монстра в столицу, и кровь хозяина, его жизненная энергия обновили организм Яна, защитили от концентрированного яда Королевы. Хотя была и обратная сторона, о которой не говорилось в рапортах. И Ян теперь понимал почему.
Устанавливая над Виктором контроль, Ян постепенно терял контроль над самим собой.
Сначала это проявлялось в ночных кошмарах. Тех самых воспоминаниях о прошлой жизни, о которой он позабыл за все годы службы в дарском улье. И, черпая от Виктора энергию, он черпал что-то еще, чему пока не мог подобрать название.
Это дезориентировало его.
Наверное, поэтому он прочел ту книгу о жизни людей до Сумеречной эпохи. Поэтому с жадностью подмечал и впитывал все нюансы незнакомого ему мира, в котором чувствовал себя не слишком комфортно.
Прежде всего это заключалось в реакции людей на его появление. Наверное, срабатывали древние инстинкты самосохранения, как это бывает у диких животных при появлении более крупного хищника. Но где бы ни находился Ян, вокруг него сразу образовывался некий вакуум. Люди старались свести до минимума свое общение с ним, и даже в зале информационного центра посетители предпочитали ютиться по несколько человек за столиком, чем подсесть на свободное место рядом с васпой.
Исключение составляла девушка-консультант.
Именно ее настойчивый голос вывел Яна из задумчивости.
– Возьмите ваши копии, – дружелюбно произнесла она.
Ян все еще не сводил взгляда с фотографии выжженной дотла деревни, но пьянящее возбуждение постепенно спадало, и реальность снова возвращалась к нему.
Четырнадцать небольших городов и деревень.
Столько было уничтожено по различным причинам за почти десятилетний отрезок времени. Шесть из них были полностью стерты с лица земли, не осталось ни одного свидетеля. В остальных восьми выжило несколько очевидцев происшедшего, и именно их рассказы Ян изучил наиболее внимательно.
Вообще, васпы не ставили своей целью уничтожать северные поселения. Рабочих особей – тех, кто не прошел перерождение до конца, – в ульях было немного, и васпы слишком многое получали от людей – еду и технику, например… не говоря уже о новом биологическом материале. В каком-то смысле это был тот же симбиоз. Ведь не просто так к дарским воинам приклеилось презрительное прозвище «паразиты».
Ян немного посторонился, пока девушка выкладывала перед ним стопку отпечатанных листов. Обычно, если не было надобности, васпы избегали прямого физического контакта с людьми и прекрасно чувствовали их неприязненное отношение. Но здесь девушка не спешила убирать от листов руку, а наоборот – выкладывая копии, будто невзначай коснулась его кисти.
Прикосновение обожгло его. Он поднял на девушку удивленный взгляд и встретился с ее улыбчивыми глазами.
– Наверное, вы историк? – предположила она.
Наклонилась над столом так, что ее груди упруго натянули ткань блузки.
– Ужасные времена были. – Она вздохнула, обводя фотографию аккуратным алым ноготком. – Страшные трагедии. Сколько людей погибло… Наверное, надо быть очень сильным человеком, чтобы выжить в этих условиях. Вы ведь с севера?
– Да, – машинально ответил Ян.
