Порфирий Осипович обомлел:
– Виктория… С этим сомнительным стихоплетом из площадных поэтов… Мы же тебе запретили! О, Боже!
– Я тебе говорила – пожалеешь!
Кавалер предпочел сбежать, а папаша с дочуркой принялись ожесточенно препираться. Разъяренный Порфирий Осипович, не медля, подозвал извозчика.
Они ничего не рассказали матери: вполне вероятно, что та не оценила бы анекдотичности казуса.
Мария Николаевна, старшая дочь убитого рабочего Чернышова, осмотрительно, с опаской ковыляла по улице – иначе не скажешь о передвижении по питерской гололедице, перемежающейся с мокрым снегом. В этом году зима заявилась еще в ноябре. Впереди постылый декабрь, а как уже надоели эти беспробудные тусклые будни. Скорее бы январский снегопад – чистый, легкий, светлый, освежающий душу и взор, с легким бодрящим морозцем и славным солнышком!
Марья Николаевна пребывала в дурном расположении духа: досадовала, тщетно ожидая предложения руки и сердца от Викентия Никифоровича, провизора аптечного отделения Aesculapius, что на Знаменской. Ведь он же, каверзник, и письма в букетики маргариток вкладывал; и синематографом прельщал, где бережно брал ее за руку в темных рядах; и чувствительные комплименты делал; и робко к ручке прикладывался, провожая. Только она разохотилась, увлекаясь и дозволяя простор воображению, – и нате вам: пропадает на месяц. Ну не коварны ли мужчины?
– Salut, Вареник! – приветствовала она младшую сестренку, встречавшую ее в прихожей с книгой, – физиологию зубришь? Смотри, зубы береги, не то сточишь к экзамену!
– Давно ли сама корпела над аптекарским справочником?
– Успела забыть, чессо слово. А все же напрасно ты школу бросила, выкрутились бы как-нибудь. Ребенок совсем, куда тебе больных таскать.
– Не «таскать», а лечить. Моют и перекладывают санитарки.
– Посмотрите на эту фельдшерицу. Больные на смех поднимут: чуть от земли видать, дитя горькое.
– Ну вот всегда ты так, Маша! Глумишься и зубоскалишь, а мне обидно!
– На обиженных воду возят. Что на ужин?
– Капустный суп.
– Пустой? Кишки крутит.
– А что бы ты хотела?
– Что бы хотела – незачем и обсуждать. Неси свое постное варево, инквизиторша.
Так по-родственному препирались сестры Чернышовы накануне Сочельника. В этом году не ставили елки: тонули в безденежье.
Долгое время Варина старшая сестра, Мария Чернышова, заменившая осиротевшей младой поросли мать, ежемесячно получала от неведомого жертвователя банковские переводы, позволявшие учиться и худо-бедно существовать в довоенное время. Пусть и скромный, но неизменный достаток внезапно прекратился с началом войны. В конце августа 1914-го они получили единовременную двойную выплату – последнюю, с извещением, что жертвователь отправляется на фронт.
Брат Василий к этому времени погиб на сибирском золотом прииске. Средний брат сперва работал на Путиловском, а после увольнения за участие в стачках отбыл к родственникам в Костромскую и устроился там на ткацкую мануфактуру. Сама Мария Николаевна, окончив женские фармацевтические курсы, работала в аптеке, а «ВАРоненок» и «ВАРчушка», предвидя скорое замужество сестры, решила стать самостоятельной.
Готовясь держать экзамен на медицинскую сестру, Варя даже не грызла гранит науки – она его перемалывала в шпатовую крошку. Девочка была упорна до невероятности. Мария Николаевна не уставала удивляться ее целеустремленности и корила себя за то, что Варенику пришлось так рано повзрослеть, забывая о собственной, полной терний юности.
После успешно выдержанных экзаменов пятнадцатилетний Варчонок, самый молодой слушатель курсов медсестер при Красном Кресте, явилась на стажировку в Александровскую больницу. Поначалу ее попытались отправить восвояси, но прежде все-таки учинили настоящий допрос – мол, знает ли родительница о похождениях школьницы-шкодницы. Внешность была постоянным досадным препятствием во всех серьезных начинаниях Варвары: выглядела она совершенным ребенком. Другая бы отступилась, но не Варя. В тот же день она вернулась в больницу с хвалебным рекомендательным письмом от заведующего кафедрой внутренних болезней.
Для новеньких стало неожиданностью то, что им первым делом поручили подшить занавески, вымыть полы, заправить кровати и вынести утки. Самые простые обязанности младшего персонала. Группа девушек, знающих цену своим блестящим знаниям анатомии и физиологии, отправились к заведующему терапевтическим отделением требовать, чтобы их использовали по специальности, – и больше в больнице не появлялись. Варя же не грешила тщеславием. Вместе с неказистой и неуклюжей с виду девицей она осталась исполнять работу, какую велят. Девочки прижились. Через две недели их стали постепенно вовлекать в работу медицинских сестер, попутно обучая практическим действиям.