Официальной версией стало: "Мне потолки здесь мешают". А что у нас с потолками? Беленые. Позже на них появилась гипсокартонная плитка, которую я обожала. Нулевые же. Мы с батей отделали так потолки по квартире. Я на ней комаров летом давила, а потом замазывала пятна штрихом. Потом в розовый покрасила. Помню первые алименты батя отправил денежным переводом. Вестерн Юнион, что ли? "Пусть себе эту тыщу рублей в жопу засунет". Расставание, вероятно, пришлось на самую середину лета. А первого сентября нас покрестили. Мне было семь, Гене – шесть. Все мои друзья по садику и школе, так-то, уже давно были крещеные. А батя был против. Видимо, это ему назло сделали. А не чтобы меня спас Ангел-Хранитель, и я никогда не болела.
Помню, как в ответ на очередное "Папа хороший", мне ответила матушка: "Твой отец ебётся с другими бабами". Мне тогда этим словом сильно так резануло. "Да. Мне сказала знакомая, с которой он вместе работает. У него другая, в огромных таких очках, тощая, черные волосы. Зовут Катя". Через лет восемь я видела, как батя плакал в машине. Мы грелись внутри, а снаружи был дождь. "Это моя большая любовь. А она меня никогда не любила.Я ей предлагал выйти замуж, и не один раз.И до того, как родилась Алиса, и после. А она все сидела на сайтах знакомств, искала себе нормального." Я так сильно плакала, сердце чуть не разорвалось. Мне тогда было шестнадцать,у меня вообще никакой любви не было и в помине. А почему то масштабы уже осознавала.
Для меня стало странным, что спустя столько времени после разрыва – он страдает по Кате. Вот она уже вышла замуж, родила другого ребенка. А батя говорит: "Я когда забираю Алису – всегда жду в машине. Больше не поднимаюсь. Не вижу Катю значит ее будто и нет. "Валя Ясперс как-то писала, что решила сорваться на свою шестилетку. Выговориться. А потом поняла, что перед ней не друг и не собутыльник, а мотылечек. Который будет потом лежать на полу в ванной и бить крылышками о кафель. От всей этой невмещаемой скорби. В рахитичный детский скелетик, взращенный, к тому-же, в Сибири. "Ты, бля, вообще думаешь головой, что кладешь на дошкольные плечи? Валя, опомнись!" Одновременно понимаю и не понимаю, почему они все это мне говорили. Тебе больно настолько, что кажется места не хватит. Эта скорбь лезет со всех щелей, и ты ее раздаешь как котят. "Возьмите бесплатно, пожалуйста! Заберите, я не выкормлю всех. Нет столько места в квартире." А глупая кошка рожает-рожает-рожает, и топить – руки боятся.
Катя бросила отца и одним утром сильно упала в подъезде. У нее повредилась шея и осталась кривой. Батя ей помогал, возил ее по больницам. Но говорил: карма. Это карма ее настигла. Как-то мы с моим первым бывшим придумали мем на ее фотографии. Останавливает Катю гаишник. А она под углом в 70 градусов высовывает голову из окошка: "Да, господин полицейский? Да-да, шеф?". Батя ржал над этим, конечно.
Послушай, милая шестилетка. Твой папа трахает других женщин, пока я тут с вами. С Геной некому делать уроки, а сам он не будет.
Послушай, подросток. Я ее любил, велосипед ей купил, зубы все вылечил. Ребенка ей сделал,а мне было тридцать семь, и я двоим уже платил алименты. Любил вот.
Послушай, взрослая дочь. Ты уже не вспоминаешь о лете, когда твоя мать постоянно плакала, а дед спустил ее с лестницы? Не вспоминаешь, как тебя порвало в одиннадцать, когда ты увидела эту бумажку о расторжении брака. У тебя и самой была бы такая же, если бы ты не ленилась съездить за ней. Ты в курсе, сколько это заживает. Особенно на детях. Никогда так не делай.
Под шмалью ржут, а ты рыдаешь
Ночью очень стоически блуждала по памяти. Я постоянно возвращаюсь к нашим хроникам: от нескольких тяг травы или в последние полчаса на псилоцибине. Сегодня вот хватило жалкой четвертинки экстази. Ты говорил, что все под шмалью ржут, а ты рыдаешь. «И все вокруг ты, и ты это купол, а я под ним.» Помнишь, мы с тобой смотрели «Чернобыль»? Я тогда вернулась из Грузии, чтобы спать с тобой на полу. И мы редко смотрели сериалы, они нам обоим не нравились. (От такого совпадения можно было пищать!) Ты ещё тогда читал дневники причастных к катастрофе.
Прошлой осенью ты написал про «купол», а я вспомнила этих бедолаг. Физики и ядерщики плакали кровью, дохали, годами не трахались, лишь бы как-то прикрыть это адское жерло. Строили, строили и, наконец, построили. Решение было заебись.
А что если шмаль и грибы тебе не врут? И я уже годы в роли такой конструкции, которая защищает не тебя от мира, а мир от тебя? Вдруг ты – одно из самых токсичных его проявлений? Ошибка, которую недостаточно просто признать. Вдруг моя злость – это фильтр для твоей злости, кривое зеркало, экспресс тест на две полоски?
«Я попросил их показать, что будет, если убрать этот купол. А там оказывается сплошь НЕЧТО и никакого космоса.» Может быть, тебе и впрямь нужен этот хрустальный презерватив, чтобы осознавать пределы своего гнева? Чтобы не подчинить ему все вокруг?
