Марго так и не выросла из красного цвета волос. На волне вторых Skins, с их лесбищем морских котиков – многие красились в Кейти и Эмили. «Я Кейти Фитч, а ты, мать его, сука, кто такая?» Менструационный цвет разве что стал малиновым. А вот проблемы с гормонами, щитовидкой, гинекологией, психикой – накинули Лене и Рите от 15 до 20 (килограмм). Просел голос на пару октав от сигарет. В остальном – они все такие же. Болтаешь, будто не выпустился.
Марго прошла также путь от «Кибербезопасности» (нет, это не панк-говно-фест, а серьёзная контора) до продавца на точке у Лены. Пишу это все и не верю, какой-то «Нежный возраст» подъехал. Этого в ларьке взорвали, этого в Чечне ебнули, ту, что шлюха – хахаль убил. А самый безнадежный, что с обезьяной на фуре путешествовал – уехал жить за бугор. В Париж (хоть и ко всратой даме). Что я могу поделать, я обожаю драму! Ладно, будет и о котятах.
Лена все-таки вышла замуж за Гришу. Начали встречаться, когда он был в одиннадцатом классе, а она в девятом. Гриша собирался поступать в Питер, ну и Лена, естественно, тоже. Как-то она привезла из Америки платье, и сказала: «Это свадебное. Но сначала на выпускной.» Оно было кремовым, все в рюшах, а самое главное – из Нью-Йорка. «Я и правда в нем замуж вышла. Искала, что-нибудь на второй день. И не нашла ничего лучше. Помню, как оно раньше на мне висело. Когда мы женились, я весила 76. Мне казалось, что я самая жирная невеста на свете, и это так ужасно. И это такие щёки! Себе не нравилась, вот и фото в инста практически нет.»
Мы следили за этой лавстори, потому что других у нас не было. Гриша писал ей стихи и портреты. Гриша очень вонюче какал, и фамилия у него была Коковихин. «Я пообещала, но все-таки не хочу ее брать.» Помню, как меня впечатлил рассказ об их первом сексе. (У меня самой он случится только через шесть лет.) Где они потом набирали в презики воду – проверяли на наличие дырочек. И кидали, как капитошки.
«Мы с Гришей расстались через несколько месяцев после того, как начали жить вместе. Я только поступила в СПбГУ, и на него сразу насела с этими обедами и завтраками. Он написал мне через полгода, но у меня уже был парень. Который знаешь, как пиздил. Я ушла от него, Золя помог, и больше мне не надо такого. А тут через год снова Гриша. Скоро будет 13 лет, как мы друг-друга знаем. Смотри: Картье (кладёт правую руку), Тиффани (левую) – все Гриша. Гриша молодец.»
Лена сказала, все сбылось, как в том стихотворении. Моем. Только Фридриха пока не родили. (ФРИДРИХА?)
–А, кстати, помнишь, то стихотворение на первом курсе? Жень, оно было лучшим!
–Это ещё какое?
–Ну мне задали по рекламе, а я тебя попросила.
–Ага, ты ещё обещала мне пиццу и не купила.
–Я тебе пиво купила!
Недавно моей (когда-то) подруге – изменил парень. Ну как изменил, изменял. Просто она узнала. Ну как, когда-то подруге: отношения мы не рвали, просто они стали не актуальными. Да и вряд ли были.
У меня есть такая поганая особенность – не уметь отделять искусства от жизни. Есть люди, которых я уважаю, как творцов. Но мне с ними тяжело. С Аней мне тоже было. При этом ты ищешь оправдание, что вот она – это маяк. А я тоже не самое heavenly creature из всех. Но меня же кто-то вывозит. Моя вторая поганая особенность – наделять всех несуществующей жалостью. Я думаю: Боже ты мой. Не могу я так поступить с человеком, это его убьёт. Ведь меня бы убило. Жалко, терпеть придётся. А ему хоть бы хны!
К Ане я всегда испытывала смесь жалости и восхищения. Такая талантливая и такая никчемная. Художница и нищеебка. Девочка без тормозов и манер. Без тормозов – это ведь комплимент. Некогда мы совпали, по прокуренной молодости. Когда я мыла ей голову в раковине, потому что она не могла уделить внимание себе. Только мужчинам. Она говорила: «Мой папа умер, когда мне было 12. Он очень похож на Артема. Не внешне, конечно. У папы волосы на груди. И моя мама начала спать с молдаванами и прочими. Молдаване чистые, русские алкаши. А я, наверно, поэтому, он мне папу напоминает.»
Мы мешали водку с колой, это было противно. Я даже сейчас иногда себе говорю: «не будь такой малодушной. Ты же ненавидишь алкоголь! Тебе что, нужен в мужья институтский физрук? Этот, который умер. Чтобы ты облегченно вздохнула?» Так вот. Мы мешали(сь), суетили, напрашивались на поцелуи. (У меня же тоже был папа!) Аня кидалась своими кровавыми трусами. Возраст такой был.
У меня он закончился раньше. Демонстрация Анечкой пятен пота и соплей (самых буквальных) на сторис – однажды вызвали отвращение. Представляю, что Улай говорил Абрамович: «ты, конечно, молодец, вон какую пентуху себе в животе выцарапала. Но не могла бы ты спать отдельно? Я только что чистые простыни постелил. Пожалуйста, Марина.»
Я бы не хотела терять Аню. Так не хотят отпускать Ту Самую Главную Бывшую, которая порядочно остопиздела. Истериками, депрессиями все вокруг тебя и себя угандошила. Но при этом осталась богиней. Мы знаем, сами там были.
