– Пиздец! – орет он, наворачивая круги по гостиной, что совмещена с кухней. – Убирай все бутылки, все острое, пепельницу вообще в окно выбрось!
– Успокойся, – просит его Чонхо, но бутылки все равно прячет в шкаф. – Это же всего на несколько часов. К тому же мы будем не одни. Лучше бы тебя попросили самому приехать. Не понимаю, зачем ребенка тащить в такую даль.
– Ты у меня спрашиваешь?! – психует Мингю.
От новой тирады его отвлекает дверной звонок. Чонхо мгновенно уходит в спальню, закрывая за собой дверь, чтобы его никто не увидел. Мингю придает своему лицу максимально спокойное выражение и идет в коридор; получает тычок в плечо, едва начав открывать входную дверь.
– Давно не виделись, – нараспев произносит мелкий Чонхо и бесцеремонно протискивается мимо него в квартиру.
– Здравствуй! – восклицает Дахён позади него. – Прости бога ради, что мы свалились тебе на голову посреди воскресенья!
– Все в порядке. – Мингю вежливо сторонится. – Не переживайте, у меня все равно не было никаких планов.
Мать Чонхо заводит внутрь квартиры крошечную девчушку в смешном розовом платье – ребенок все еще неуверенно стоит на ногах, то и дело покачиваясь и хватаясь за ногу женщины.
– Ни за что бы не потревожила тебя, не возьми моя няня сегодня выходной, – причитает она и следом заносит в квартиру огромную сумку. – Наш папа в командировке до среды, а я просто не могла доверить Дасом только Чонхо – он сядет за свой компуктер на весь день и даже подгузник ей менять не будет.
– Ну мам, – обижается Чонхо, – я не настолько безответственный.
– Да, да, – отмахивается от него женщина, – но мне все равно спокойнее, если ты будешь со взрослыми.
Мингю думает, что взрослый из него так себе. Тем более – взрослый, который умеет обращаться с маленькими детьми. Но он всеми силами держит лицо, улыбаясь так ярко, как вообще может. Мелкий – саркастично смеется, за что Мингю наступает ему босой пяткой на ногу.
– А твой… – спохватывается женщина, окидывая взглядом длинный коридор и заглядывая вдаль, в сторону гостиной, – твой друг не дома?
Они с Чонхо переглядываются.
– Нет, он… – Мингю смущается, – в магазин отошел, простите. Не выйдет вас познакомить.
– Жаль, очень жаль. Ну, давай, милая, – воодушевляют маленькую Дасом, крепко вцепившуюся в ногу матери, – не переживай, детка, я скоро вернусь. С тобой побудут твои старшие братики. – Дасом делает такое лицо, будто сейчас зарыдает. – Клянусь, когда-нибудь я уволюсь с этой работы. Никаких нервов с этими вызовами вне графика.
Мингю помнит, как еще на свадьбе, которую ему довелось посетить вместе с Тэёном в прошлом году, он очень долго беседовал с Дахён и уверял ее в том, что не следует отказываться от дополнительного годового отпуска по уходу за ребенком, который дают по желанию после короткого декрета, но когда от твоей работы зависят чужие жизни, невозможно дать себе передышку. Вот и Дахён не смогла. Мингю понятия не имеет, как женщины справляются с подобной нагрузкой. Хорошо, что он совершенно не планирует заводить детей.
– Пойде-е-ем, – тянет Чонхо и подхватывает Дасом на руки; та шмыгает носом и угрюмо смотрит на свою мать так, будто та ее бросает навсегда. – Да че ты соплями мажешь, щас мультики тебе врубим и колы нальем, будет тебе счастье.
– Чонхо, ей всего четырнадцать месяцев, какая кола! – повышает голос Дахён. – Боже. – Она трет переносицу. – Еще раз прошу прощения, – обращается женщина к Мингю.
– Все в порядке, нам не сложно, – уверяет он ее.
– Я буду на связи, пишите сразу, если вдруг что! Я упаковала в сумку все необходимое. А еще обед вам на всех!
Когда Дахён уходит, Мингю не может сдержать облегченного вздоха, но следом каменеет, когда мелкий со смехом водружает ему на руки Дасом и они с ребенком таращатся друг на друга так, будто видят по три глаза вместо двух. Дасом мгновенно заливается плачем, краснея лицом, и такие крупные слезы льет, что он пугается до инфаркта.
– Ушла? – Чонхо выглядывает из-за угла.
– Привет! – Мелкий дает ему пять в подставленную ладонь.
– Ушла, – шепчет Мингю, краснея следом за Дасом, что начала рыдать еще громче. – Сейчас и я уйду. Спасите меня. Ну, чего ты, я ж тебя не обижу, – лепечет он, но девочка воротит от него голову, заливаясь слезами.
Чонхо медленно подходит к ним и с каким-то едва уловимым благоговением смотрит на рыдающего ребенка. Мингю знает, что он ни разу не видел Дасом – в этом мире. Не может упрекать за бездействие и этот взгляд, полный восхищения. Хотя было бы чем восхищаться – это же просто орущий ребенок.
– Дай-ка. – Чонхо забирает Дасом у Мингю, усаживает на свои руки и улыбается, заглядывая в ее лицо; девочка так резко обрывает свой плач, что у Мингю в ушах звенит. – Кто это у нас такой красивый?
Дасом улыбается и прячет лицо, утыкаясь носом в чужое плечо, наверняка размазывая по нему сопли.
– Я-ясно, – тянет мелкий. – Хён, может, по пиву?
– Тебе даже пятнадцати еще нет, какое тебе пиво! – приходит в себя тот.
