В ванной нахожу Сабрину на коленях, склонившуюся и блюющую в унитаз.
Я тут же просыпаюсь. Хватаю полотенце с полки и оборачиваю вокруг ее плеч.
– Что тебе нужно? – нежно спрашиваю я.
Она молча качает головой, а затем облокачивается на мои ноги. Я тянусь, чтобы погладить ее по голове, чувствуя растущую тревогу внутри. Что, мать его, мне нужно делать?
Стараясь не потревожить ее, я тянусь назад и набираю стакан воды, затем присаживаюсь на корточки и протягиваю стакан.
– Спасибо. – Она берет стакан дрожащей рукой.
Я глажу ее по спине, пока она делает робкие глотки.
– Не спеши.
Мысленно я уже звоню докторам и везу ее в приемную. Правда, нужно правильно преподнести это, а то, уверен, Сабрина начнет протестовать. Но, прежде чем успеваю сказать хоть слово, она бросается вперед, и ее рвет водой, которую она только что выпила.
Я жду, пока она снова успокоится, а затем поднимаю ее на руки и несу в постель.
– Я вызываю тебе врача, – объявляю я.
– Нет. – Она хватает меня за запястье, но хватка очень слабая. – Я приду в норму через несколько часов, просто переработала на неделе. – На ее лице остались следы от слез. – Боже, это было отвратительно. Прости.
– Твою мать, детка, да кому какое дело? – Я прижимаю ее к груди, откидывая одеяло.
Уложив ее, отхожу, чтобы взять маленькое полотенце для лица и еще стакан воды. По пути к кровати прихватываю ведро для мусора и ставлю его на пол рядом с кроватью.
Она выглядит очень бледной. Во мне просыпается моя заботливая натура, и я кладу полотенце ей на лоб.
– Как долго у тебя эта ежедневная рвота?
– Не знаю. Уже какое-то время. Я подхватила вирус. Сначала заболела бабушка, но она в конце концов поправилась. Надо просто переждать, я почувствую себя лучше через несколько часов.
– У тебя жар? Может, нужно принести аспирин? – Я прикасаюсь к ее лицу тыльной стороной ладони. Непохоже, чтобы у нее была температура.
– Жара нет, – бормочет она. – Просто тошнит и усталость.
В моей голове звучит тревожный звонок.
Закусив губу, я мысленно пробегаюсь по всем симптомам: тошнота по утрам, уменьшающаяся днем, очень чувствительная грудь, чувство усталости. Никаких признаков жара. Кроме того, у нее ни разу не было критических дней, или, по крайней мере, она не говорила о них, в последние два месяца, что мы спим вместе.
– Ты беременна? – выпаливаю я.
Она распахивает глаза от удивления.
– Что?
– Беременна. – Загибая пальцы, я перечисляю ее симптомы, заканчивая отсутствием менструации.
– Нет. Я не беременна. У меня были месячные всего… – Она замолкает и думает, а потом ее лицо бледнеет. – Почти три месяца назад. Но они всегда были недолгими, даже на таблетках. К тому же были небольшие выделения последнюю пару месяцев. Мне казалось…
Я встаю на ноги и начинаю одеваться.
– Куда ты идешь? – всхлипывает она.
– Купить тест на беременность. – Или пять. Я сметаю с мини-бара пачку крекеров и бросаю ей. – Постарайся поесть, хорошо? Я скоро вернусь.
Она все еще возражает, когда я выхожу из комнаты.
Круглосуточная аптека есть в восьми кварталах отсюда. Я бегу туда с такой скоростью, словно пытаюсь пройти квалификацию на Олимпийские игры, забыв о том, что оставил пальто в отеле.
В аптеке я нахожу три разных теста и покупаю их все.
Фармацевт сочувственно смотрит на меня и открывает рот, чтобы сказать что-то глупое, но убийственное выражение моего лица заставляет его закрыть рот.
Когда возвращаюсь, Сабрина сидит на краю кровати и ест крекеры. Кажется, тесты тут неуместны – она может сниматься в рекламе для беременных.
На удивление спокойно я открываю коробку.
– Вот. Три разных.
– Мы предохранялись, – говорит она, и ее тон звучит так отстраненно, будто она говорит с собой, а не со мной. – Я пью таблетки.
– Кроме того первого раза.
Она морщится.
– Это был всего лишь кончик.
У меня вырывается невольный смешок.
– Тогда, если ты пописаешь на тест, мы всего лишь успокоимся, верно?
Сабрина молча доедает крекеры. Не могу решить, сесть мне рядом с ней или расположиться на диване, но в конце концов выбираю второе, чтобы не беспокоить ее. Иногда эту девушку сложно понять. Прямо сейчас я даже представить не могу, о чем она думает.
Сабрина медленно встает и подходит к маленьким картонным коробочкам на столе так, будто те полны ядовитых змей. Наконец она протягивает руки, сгребает их и исчезает в ванной.
Я не стою у двери, прижав кружку к стене, хотя у меня есть дьявольское искушение так поступить. Вместо этого я включаю телевизор и наблюдаю, как две дамы пытаются продать зрителю велюровый спортивный костюм с принтами разных животных – всего за шестьдесят девять баксов девяносто девять центов.
Смотрю это одуряющее шоу бесконечных десять минут, прежде чем дверь в ванную открывается. Лицо Сабрины примерно того же оттенка, как и накинутый на нее белый банный халат отеля.
– Положительный? – спрашиваю я, не нуждаясь в ответе.
Она протягивает пустую коробку.
– Нужно купить еще десять.
Я показываю, чтобы она присела рядом.
– Больше не куплю ни одного. Иди сюда.
Она топает ногой, словно рассерженный ребенок. Затем падает рядом со мной и закрывает ладонями лицо.
