Когда Федерация дает задание – ты не имеешь права отказаться. Тем более, если всё уже решили за тебя. Один. Без поддержки, без команды за спиной. Проданный в рабство собственным другом. Задача поставлена, и приказ не подлежит обсуждению: что бы ни случилось – нужно выйти победителем. И когда занавес откроется – ты вынужден будешь играть роль до конца. Даже если придется поступиться своими моральными принципами.
Алексей тихонько вышел из спальни и притворил за собой дверь.
Стараясь ступать бесшумно, прокрался на кухню в надежде спокойно выпить чашечку крепкого кофе. Малыш всю ночь куролесил, мучаясь с коликами, и они с Алисой по очереди пытались укачать его на руках. И вот, к счастью утомленных бессонницей родителей, когда до рассвета оставалась всего пара часов, Дениска, наконец, уснул. Оставив жену отдыхать, Алексей, которому скоро уже нужно было собираться на космодром, решил, что для него лучше этой ночью совсем не ложиться, чем потом ходить весь день с тяжелой головой после короткого двухчасового сна.
Потерев лицо руками, он щелкнул выключателем, машинально зажмурившись от вспыхнувшего яркого света.
– Погаси, нечего электричество жечь.
От внезапно раздавшегося знакомого голоса, пилот чуть было не подскочил на месте, оторопело уставившись на незваного гостя.
– ВЫ что здесь делаете?
За круглым кухонным столом, невозмутимо попивая чай, восседал начальник космодрома Зед Террел собственной персоной, и, казалось, был ничуть не озабочен тем, что своим появлением посреди ночи мог доставить хозяевам неудобства. Полусонного Алексея возмутил даже не столько сам факт присутствия в своем доме этого человека, сколько то, что в руках нежданный начальник держал его любимую кружку, которую Алиса подарила на их первую годовщину знакомства.
У окна, с непробиваемо спокойным лицом, стоял полуодетый Евгений, которого, видно, недавно выдернули из постели, выжидающе скрестив руки на груди. Разговор, послуживший причиной для столь позднего, или скорее раннего визита, по всей видимости, еще не состоялся, и Горский, бурча про себя все, что он думает о таких вот незапланированных встречах, демонстративно пересек кухню, направляясь к холодильнику, всем своим видом игнорируя посетителя. Открыв дверцу и намеренно долго в нем покопавшись, начал делать себе бутерброд, неспешно намазывая масло на хлеб.
– Кушай кушай, Лёша, не стесняйся, я подожду. Тем более, что, может статься, это твой последний разрешенный сэндвич на ближайшие грядущие недели.
– Это еще почему? – нагло спросил космонавт, демонстративно откусывая большой кусок и начиная размеренно пережевывать.
Евгений, не сдержавшись, весело хмыкнул, но голос Террела, как и взгляд его глубоко посаженных пронзительных глаз, был абсолютно серьезен:
– Хочу продать тебя в рабство.
От этой фразы космонавт чуть было не поперхнулся, а вернее от нетерпящего шуток тона, которым она была произнесена.
– Не понял?
– Евгений, я что-то сложно произносимое сказал? – уточнил Зед у механика, не отворачивая от Алексея головы.
– Да нет, всё предельно просто… В каком-то смысле, мы и так уже много лет находимся у вас в рабстве, так как ни премий, ни льгот ни за одну успешно завершенную операцию не дождались. Всё только спасаем планеты, то одну, то другую, служа на благо родимой Федерации. Даже обещанную квартиру Вы мне до сих пор так и не выделили. Дочке конечно спасибо, не выгоняет нас с моей оравой, но сами знаете, сколько могут три хозяйки уживаться на одной кухне? Да и мне уже перед Лешей неудобно. За внеочередной скачок через звание, конечно, спасибо. Но если термином
– Потому что ты, полковник, на роль раба не проходишь по возрасту. Плюс твое ранение…
Старик вскользь бросил взгляд на свою руку, которая после недавней схватки с жуками плохо работала. Тварь своими челюстями нанесла ему серьезные повреждения, и, несмотря на все пройденные непростые и весьма дорогостоящие лечения, процесс восстановления сильно затянулся.
– Ну давай давай, не стесняйся. Пошевели пальчиками, покрути кистью… Я понимаю, Власов, что ты сейчас начнешь меня уверять, будто твоя физическая проблема – пустяк, и рука почти зажила, что ты прекрасно стреляешь и сражаешься даже одной левой. И зная твои умения, я тебе поверю. НО: думаю, ты и сам понимаешь, что в нашем деле все эти слова – пустой звук. По-человечески – я тебе очень сочувствую. Но как начальник предстоящей операции вынужден резюмировать, что на передовую тебе в этот раз нельзя. Однако свою небольшую роль ты всё же получишь.
– И какую, позвольте поинтересоваться? – угрюмо спросил Старик.
– Выступишь продавцом этого прекрасного юноши, – Террел сделал широкий жест в сторону хмурого Алексея, стоявшего, облокотившись о барную стойку. – Вот только над цветущим внешним видом нашего друга придется слегка поработать. Добавить пару-тройку синяков на мужественной мордашке, он же у нас вон какой накачанный, видно же, что просто так в плен не сдастся. Тем более после того, как матка Скарлатов впрыснула ему во время кормежки свой яд, и способности к ранозаживлению он потерял. А вот татуировки на месте шрамов наколоть, Лёша, ты поторопился.
– Я, конечно, дико извиняюсь, сэр, но мое мнение в данной ситуации вообще учитывается? – нахмурился пилот.
