Она неожиданно рухнула на колени, хватая меня за руку и норовя поцеловать.
— Вы чего? — отдергивая машинально и в натуре испугавшись, бормочу. Сбрендила что ли? — Встаньте, дети смотрят!
— Спасите, — ползая на коленях, всхлипывала она. — Умоляю! Что угодно для вас сделаю.
— Да кого я спасть должен?
— Детей моих. У меня все родные от этой напасти представились, одна я жива осталась. Девчонка еще была. Не переживу, если снова приключится. Не откажите в просьбе, — и слезами заливается.
Ну прямо стану я отталкивать такой удачный случай. Двое не достаточно. Нужно больше привитых. И дети хорошо. Общая картина течения болезни может разнится. Но проверять на оспу я уже не стану. Нет.
— Хватит, — погладив ее по голове, говорю, — перестань. Почему я должен отказать? Завтра после полудня приходите во флигель в госпитале. Все вместе, ага?
Она быстро-быстро закивала, по-прежнему норовя поцеловать руки.
— Я сделаю все, только несколько дней они должны лежать под присмотром. Вы ж болели раньше?
— Да-да!
— Ну значит вам и не страшно. А кто за детками лучше поухаживает. Э… может лучше с Андрюхи начнем?
— Всех, — страстно воскликнула, — и его тоже! Сделай Михаил Васильевич и я, и они до смерти за тебя молиться станут.
Вот больше всего мне не хватает ваших молитв.
— Завтра. И вставай, — поспешно смываясь в дом, приказал.
Мой личный чухонец почтительно поднялся, приветствуя. Даже оставил на краткий срок очередную резную ручку. Извинился и отвалил к своим вещам, позволяя внимательно изучить. Все ж он настоящий мастер. Простенькая вещь, а смотрится изящно и оригинально. Вся в завитушках и с инициалами.
— Под заказ делаю, — признался Йоэль. — И оплата соответствующая.
Он был явно горд собой и выкладывая зазвеневшее серебро на верстак аж напыжился. Я тщательно пересчитал, раскладывая кучками и мысленно определяя куда девать.
— Здесь и мой возврат на харчи и за материал, — предупреждает.
Понимающе киваю, продолжая увлекательный процесс определения дохода. Кажется много, а после возврата долгов останется на все про все цельных рубль и семнадцать копеек. Это меньше, чем я сегодня выцыганил у ректора. Папаша бы долго и весело смеялся с такого бизнеса. Он за гешефты приносящие меньше пятидесяти процентов даже не брался. А я считай в убыток работал, если б Герман неожиданно не расщедрился. Лесть все ж великое дело. Нельзя забывать начальников, а то они припомнят. Настучат молотком по голове без промедления.
— Мне нужен помощник, — сказал чухонец серьезно. — Один уже не справляюсь. Три заказа сегодня и нельзя упустить. Деньги хорошие сулят.
— А твой новый подмастерье того, не уйдет научившись ладить перья самостоятельно?
— Рано или поздно скопируют подражатели, — сказал с непробиваемой уверенностью, то что я и сам догадывался. — Выходит надо суметь снять навар первыми.
— Андрюху приспособь.
— Нет, у него терпение отсутствует. Здесь другой характер нужен.
— Кто-то на примете?
— Есть хороший парнишка.
— И платить станешь со своей доли!
— Чего вдруг?
— Так работа твоя, — хмыкаю, — деньги на первый случай и идея моя. Доход пополам. Мы ж договаривались.
Он постоял, хмуря лоб и скривился.
— Несправедливо будет. Мы, — сказано с нажимом, — нанимаем работника. Так?
— Ну да.
— Я его учу, а ты что делаешь?
— А я работу тебе дал, — говорю со смешком. — Накормил, напоил, спать уложил, да еще пятки почесал на ночь.
— Насмешничаешь Михаил, — обижено бурчит.
— Так плакать все время грустно жить. Ладно, хоть и не принято подмастерьям жалованье выдавать, но мы с тобой будем справедливы. Тот же алтын и пополам от обоих. Ты нашел, сам за него и отвечать станешь.
— Конечно.
— И если в следующем месяце моя доля меньше трех рублей будет, с тебя спрошу.
— Договорились, — протягивая руку, согласился Йоэль. — Сделаю. И свыше тоже. А, — задерживая ладонь в своей, просительно сказал, что ты там обещал насчет других идей?
— Уже заскучал? Ладно, — соглашаюсь. — Смотри. И быстренько нарисовал на извлеченном из кармана обрывке бумаги безопасную иголку. В закрытом и открытом виде. — Размер может быть самый отличающийся, — объяснил. От самых маленьких, до огромных. — Главное пораниться невозможно. Скрепляет вместе вещи или держит незашитую ткань. Должны портнихи оценить, нет? Проволока нужна подходящая. Чтоб гибкая была и не ломалась.
Он смотрел застывшим взором, изучая простенький чертеж. Потом хрипло сказал ни к кому не обращаясь:
— Испокон веков самое сложное сделать нечто простое и каждому нужное. Потом смотрят и удивляются, как догадался? — повернулся ко мне и с ощутимой обидой, — почему ты первый, ведь совсем ерунда! Замечательная придумка, только это не ювелирная работа. С совсем другими мастерами говорить стоит. И я знаю к кому обратиться.
— Доход пополам?
— Ай, не обижу, — рассмеялся чухонец. — Правильно провернуть и голодать никогда не будем. Ты мне здорово помог, а Лехтонены добро помнят.
— Точно личико не испортится? — настойчиво требовала мадам, нервно колышась всеми многочисленными килограммами и заглядывая в глаза.
