– И чтобы криво не думал – это не последняя моя идея. Есть еще в загашнике.
Конечно, имеется – безопасная булавка, скрепка, кнопка, колючая проволока. Только вряд ли они так просто пойдут в продажу. Вещи достаточно специфические и предназначены для образованной публики. Перо в этом смысле намного удачнее, и любой грамотей оценит. Просто надо дать понять, что держаться за меня выгоднее и впереди есть и другая работа. Нет смысла кидать, продавая налево.
– Допустим, так, – наморщив лоб, признал, – а харчи, и на что покупать нужное для дела?
– Копейка в день на питание и железо за мой счет. Инструменты имеются, сам поведал. Потом вычту затраты из твоей половины.
– Не пойдет.
– Я не хозяин, – почти ласково говорю, – ты не слуга, мы в данном деле партнеры. С какой стати стану разбрасываться грошами?
– На копейку не проживешь. Пятак. Потом верну.
– Алтын. Я сам на три копейки в день от академии живу. Хочешь лучше условия – иди ищи.
Я не халявщик, а партнер, пришла неведомо откуда мысль. Давно уже не различаю от кого, но Михайло таких слов знать не может, тогда почему не помню откуда?
– Алтын, – тяжко вздыхая, соглашается. – Но за материал вперед.
Я извлек из внутреннего кармана кучу мелочи. Если и есть такая вещь, как прогресс, он безусловно должен начаться с этой крайне важной вещи. Носить монеты, неизвестно кем лапанные, за щекой, как многие здесь, или в мешочке на поясе, который так и норовят срезать воры, удовольствие сомнительное. А пришить кусок крепкой материи изнутри на одежду – дело достаточно элементарное. Разглядеть и спереть содержимое практически невозможно. Не здешним умельцам: не доросли.
Очень старательно пересчитал напоказ и реально для себя, чтобы представлять, на каком свете обретаюсь. Расходов предстоит много, а навар неизвестно когда ожидать. Да и не хотелось излишне баловать чухонца. Еще решит, что у меня горшок с золотом имеется, и начнет клянчить дополнительно без нужды. Убрал лишнее назад и высыпал остальное в протянутую ладонь.
– Здесь полтина. Каждый день отчет. Да, – спохватился, – ты где пристроился?
– А у меня, – подал голос на удивление долго молчавший Андрюха и очень выразительно подмигнул.
Правильно. И пригляд будет, и матери лишняя копейка за угол. Бывал я у него дома: жуткая избенка. Чуть не по самые окна в землю вросла. Даже у не слишком обеспеченных соседей смотрится красивее. Нищета натуральная.
После смерти отца они живут не самым лучшим образом. Три малолетние девчонки на шее. Тоже не понять, каким макаром в академию умудрился пристроиться. Когда сказал «из ярыг», я и слова такого никогда не слышал. Даже не чиновник низкого ранга, а помощник того. Уж точно не дворянин и права обучаться в столь замечательном учебном заведении вроде нашего не имеет.
Как говаривал папаша, на Руси законы суровые, да никто их не исполняет. Все не по параграфам, а по понятиям себя ведут и живут. Видать, с давних пор традиция тянется. Запрещено, но если очень хочется, имеешь знакомства или сумеешь показаться али разжалобить, то можно.
Кстати, не мешает пацана напрячь насчет больных коров. Я, к примеру, очень смутно себе представляю правильный вид гнойников на вымени. Не хотелось бы попасть впросак и стать посмешищем, ухватившись за какую ерунду, не имеющую отношения к коровьей оспе.
– Зачем ты это делаешь? – спросил с изрядным подозрением доктор Бидлоо.
Хирургия для чайников, часть первая, мысленно прокомментировал реплику. Так и знал, непременно заинтересуется. Въедливый до безобразия и почему-то считает, что я обязан знать его лекции ученикам.
Действительно странно смотрится. Тщательно протереть и помыть, положить ножик на металлический поднос, облить его водкой и зажечь. Горит, естественно, не тот паршивый напиток, что подают в трактирах, а спирт. Ну или почти он. Обошлось мне в немалую сумму добиться нужной концентрации при перегонке. Такого просто не делают.
Пришлось уговаривать и башлять за две дополнительные перегонки. Не собственный же самогонный аппарат сооружать для добывания литра-другого. Дороже обойдется. Процентов семидесяти добился, проверить, правда, точное соотношение с водой и прочей сивухой – никак. В мое время имелись какие-то спиртометры, но устройство их для меня тайна глубокая.
Ну школьник я бывший, а не химик или инженер с дипломом. Чего-то нахватался по верхам и случайно. Пламя должно быть синим, и чем интенсивнее цвет, тем процент спирта выше. Если вдруг другого (какого?) колера – пить нельзя категорически. Можно отравиться и ослепнуть. Откуда? Ну я же русский человек и показывал в интернате фокусы. Коньяк, к примеру, гореть не захочет, там куча добавок. Его настаивают в бочках, а не просто разбавляют водой. За подробностями – к монахам, во Францию. Не ко мне. Здесь помню, здесь не помню.
