— Рисковый ход, — признала Бриму. — Наверняка ваши террористы сотрудничают с сепаратистами.
— Я придерживаюсь того же мнения, — вздохнула Сатин. — До сих пор удивляюсь, почему Орден не приструнил своего бывшего члена и позволяет ему творить подобные бесчинства.
— Порой задаюсь тем же вопросом, — призналась Бана. — После оккупации моего сектора и нежелания Республики и дальше продолжать попытки его освобождения, все чаще задумывалась над тем, что Республика уже не та, какой была раньше.
— Что вы говорите, — с оттенком раздражения произнесла Падме. — Сейчас мы сильны как никогда…
— Мы? — удивилась сенатор от сектора Химбарин. — Или канцлер Палпатин?
— Канцлер — лицо Республики, — упрямо продолжала гнуть свою линию бывшая королева Набу. — Пусть я не согласна с некоторыми его решениями…
— Забавно слышать это от вас, Падме, — покачала головой Бана. — Ведь именно вам и представителю Бингсу Палпатин обязан тем, что сейчас происходит в Сенате.
— Простите? — Набуанка едва не подавилась напитком. Промокнув салфеткой губы, она поставила чашку на столик, с подозрением посмотрев на сенатора. — Что вы имеете ввиду?
— Знаете, каково это, когда отдаешь всю жизнь служению Сенату, а после того как Республика прекращает попытки освободить твою родину от оккупации, начинаешь переосмысливать происходящее, — отстраненно произнесла Бриму. — Я не плачусь о том, что по представлению канцлера Сенат лишил меня полномочий, фактически выбросив с политической арены. Не подумайте, что это обида. Просто у меня, наконец, упали шоры с глаз.
— Любопытно, — перебив открывшую было рот набуанку, произнесла герцогиня. — Продолжайте.
— Давайте посмотрим на происходящее со стороны? — предложила Бана. — Больше одиннадцати лет назад, вы, Падме, ради спасения своей планеты, инициировали перед Сенатом вынесение вотума недоверия канцлеру Валоруму. Не подумайте чего, я вас в этом поддержала — это следовало сделать давно, слишком уж мы погрязли в бюрократии. Побеждает Палпатин, и что изменилось за эти годы? Все стало только хуже. Представитель Бингс инициировал первую волну возложения на него чрезвычайных полномочий. И с тех пор Палпатин и месяца не проживает, чтобы не обзавестись новыми. Он получает все больше полномочий — осталось совсем немного, прежде чем он станет могущественнее любого своего предшественника за последнюю тысячу лет. А что от этого выигрывает Республика?
— Палпатин старается навести порядок, — пробурчала Падме. Тон, которым бывшая сподвижница критиковала происходящее, ей очень не нравился.
— Одних стараний мало, моя дорогая, — печально улыбнулась Бана. — По сути, именно при Палпатине сепаратисты подняли свои головы — и он не сделал ничего, чтобы прекратить расползание Республики по швам. Он не идет на переговоры ради прекращения кровопролития, накладывает свое право вето на инициативу сенаторов нанести удары по стратегическим мирам КНС — не политическим центрам, а их промышленной базе. Сепаратисты подобной щепетильностью не страдают — две атаки на Камино тому подтверждение. По сути, сейчас Сенат стал еще более громоздкой машиной, не способной на решение простых вопросов. Даже меня лишили полномочий спустя год после того как мой сектор оказался завоеван.
— Палпатин не чувствует угрозы с чьей-либо стороны, — произнесла Сатин. — Все возможные его политические противники — либо перешли на его сторону, либо лишились сколько-нибудь серьезной поддержки.
— Или уже мертвы, — добавила Бриму. — У вас не возникает подозрений, Падме, что смерть Валорума не случайна?
— Это был взрыв корабля, — припомнила набуанка. — Здесь нет никакой криминальной подоплеки.
Гибель бывшего канцлера, который после долгих переговоров согласился стать лицом оппозиции растущему влиянию Палпатина в Сенате, стала большим ударом для всех противников действующего канцлера. Однако, проведенное расследование не смогло найти хоть какие-то доказательства насильственной смерти. Да и откуда им взяться, если судно, на котором передвигался канцлер, оказалось расщеплено на атомы?
— В самом деле? — удивилась Бана. — Бывший канцлер, который жил спокойной жизнью больше десятилетия, погибает сразу после того как открыто присоединяется к противникам Палпатина?
Падме дернулась, словно ее ударили. Нет, конечно, подобные версии звучали среди сенаторов, но сколько-нибудь стоящие доказательства отсутствовали в принципе. А домыслы…
— Без веских доказательств никто из сенаторов не осмелится высказать вотум недоверия Палпатину, — помолчав, произнесла она.
— Забавно, — бывший сенатор криво улыбнулась. — В прошлый раз вас это не остановило…
— Послушайте, — начала заводиться Падме. — Валорум…
— Дамы, — примирительно произнесла Сатин, поднимая руки. — Нам всем стоит успокоиться. Криками мы ничего не добьемся. Да и что о нас подумает сенатор Чучи?
Стараясь сохранить маску невозмутимости на своем лице, Амидала мысленно выругалась. Как она могла забыть про Райо, которую сама и пригласила на эту встречу?!
