Школьная жизнь только сейчас влилась в стабильное русло. Да, только лишь в феврале появилась эта самая стабильность. Дементоры были отогнаны на большее расстояние от замка, и внутри почти невозможно было их ощутить. Возможно это, а возможно и банальный фактор привыкания повлияли, но тем не менее, я, и многие другие ученики, были этому рады.
Занятия шли своим чередом. Профессор Флитвик всё с тем же энтузиазмом обучал нас как программе сугубо по книгам, сдабривая лекции забавными случаями из жизни, так и разъяснял незаметные порою нюансы в движениях и словах. А вечерами кроха-профессор курировал дуэли в нашем «тайном» клубе, где мне приходилось сражаться уже не только с Драко, Ноттом или ещё парой ребят с курса, но и с более старшими оппонентами. К моей радости, я всегда выигрывал, но каждый раз узнавал для себя что-то новое. Могу даже похвастаться, что у меня начало получаться Проте́го без вербальной формулы, а это уже уровень более-менее опытных старшекурсников, уделяющих внимание дуэлям, а не только школьной программе.
МакГонагалл продолжала, как и прежде, давать на своих занятиях довольно сухую теорию, но с моим пониманием магии это не было проблемой. Снейп, как и прежде, порхал коршуном над учениками, сбивая слабонервных с мысли, и выискивая малейшие огрехи в процессе приготовления зелий. Слава Мерлину, как тут говорят, у меня, как и у Дафны, таких огрехов не было. Справедливо было бы заметить, что таких «умелых» и устойчивых к Снейпу учеников набиралось треть на курсе, может меньше. А на дополнительных занятиях по Зельям, Дафна принесла теперь уже свои ингредиенты, на что Снейп отреагировал совершенно нейтрально, и мы продолжили это дело по субботам. Да, всё как и прежде.
Остальные занятия, тренировки, посиделки в гостиной с ребятами с факультета, домашние задания и походы в библиотеку за знаниями как в области магии, так и в поисках информации о социальных аспектах жизни магического мира в общем, и влиятельных или значимых семей Англии в частности — всё это стало обычной рутиной. Рутиной, соблюдать которую помогал составленный самим собой график занятости, где всё было расписано по часам. В этом графике были не только пункты, типа: «Водные процедуры», но и «Пообщаться с ребятами, полтора часа». Ну, а что делать? Если подойти к вопросу менее ответственно, то можно банально просесть в той или иной области. Легко, быстро, черта-с-два выберешься потом.
На предложение Седрика я согласился — сыграть на роли ловца нашу последнюю в учебном году игру. Конечно, мы подискутировали о том, что моей быстрой победой, если всё пойдёт по плану, мы лишим не только наш факультет, но и остальных ребят хлеба и зрелищ. В итоге Седрик поступил хитро — пустил, не без помощи остальных ребят в команде, слух о том, что наша команда собирается выиграть игру в первые же минуты. Что в итоге? А в итоге эта информация расползлась как воздушно-капельная зараза в замкнутом помещении — уже на следующий день после появления слухов был открыт самый настоящий тотализатор. Куча ставок, мол, на какой минуте ловец Хаффлпаффа поймает снитч, и поймает ли вообще.
Конечно же я поучаствовал в тотализаторе, поставив десять галлеонов на то, что ловец поймает снитч в первую минуту — обещанный выигрыш составлял около ста пятидесяти галлеонов. Таким вот незамысловатым методом мы выяснили, что в Седрика, как ловца, конечно же верят, но суперловцом не считают.
В общем, в начале мая мы вышли на поле против слизеринцев. Трибуны галдели, овации и предвкушение — непередаваемые эмоции. Эмоции, когда ты стоишь там, внизу, на поле, оглядываешься, а вокруг стена трибун, люди что-то радостно кричат, прыгают, машут руками. Что-то внутри аж замирает, и до самого сигнала судьи не хочет тебя отпускать. Невозможно, просто невозможно не любить квиддич, да ещё и являясь игроком действующей команды — такой заряд позитива и эмоций получить просто невозможно вообще нигде! Мне даже сложно представить, каково профессиональным игрокам — мне Герберт показывал колдографии стадионов мирового уровня — это просто фантастические вещи. Фантастические! Огромные, высоченные… Если смотреть снизу, то кажется, что вокруг большого зелёного поля выросла стена до самого неба, а на каждом участке этой стены есть рукоплещущий болельщик…
Игра со слизеринцами прошла максимально уныло. Когда Ли Джордан, комментатор наш любимый, на пару с МакГонагалл объявляли роли игроков, лица слизеринцев из вражеской команды резко изменились. Нужно было видеть это непонимание и детскую обиду, сменившуюся такой же детской, но от этого не менее опасной злобой.
