— Удивительное дело, — восхитился я выкрутасам собственного сознания.
— Кто-то понял, что он — взрослый мальчик?
— Да, Катя, осознал. Раньше о подобном не задумывался. Так ведь и прожил бы жизнь, не заметив подвоха.
— Вот и отлично. А теперь, — Романова взяла меня за плечи, развернула и подтолкнула к выходу. — Вперёд и с песней, покорять женские сердца. А нам нужно поговорить наедине, ведь ты нас прервал.
— О, прошу прощения, — обернулся я, двигаясь к выходу со смотровой площадки. — А ты идёшь на бал?
— Разумеется! Это же было бы глупо — приехать сюда, а на бал не сходить.
Кивнув, покинул площадку и направился в гостиную. Разговор с девушками избавил меня от скуки, и желание тратить время попусту как рукой сняло.
***
Две девушки в мантиях с капюшонами дождались, пока Грейнджер покинет смотровую площадку. Как только за ним закрылась дверь, а чары от подслушивания дали понять Курагиной — ведь она их установила — что никто ничего не услышит, девушка отбросила всякую сдержанность, заговорив на своём родном языке:
— Вот же наглец! — она взмахнула рукой, отправив в стену несформировавшийся полностью сгусток Воздушного Кулака.
Раздался глухой звук, словно что-то вязкое лопнуло, а от места столкновения сгустка со стеной разметало весь снег.
— Паршивец! Обормот! Сволочь! — каждое слово сопровождалось броском Воздушного Кулака в стену. — Какой же…
— Красавчик?
— Да! Нет! — Мария повернулась к ухмыляющейся подруге, выдохнула, остыла. — Извини. Просто это… Нет, ну так из равновесия выбить? И хоть бы постеснялся. Подойти и так нагло спросить в свои-то четырнадцать нас, приличных девушек, да о сексе? Если бы не было так очевидно, что вопрос не имеет иного подтекста — прокляла бы…
— Не вышло бы, — покачала головой Романова. — Я с ним дуэлировала, когда мы приехали. Он сдерживался, как и я, вышла ничья. Но можешь попробовать.
— Правда? Я думала, что нагло врут. А если бы не сдерживалась?
— То не сдерживался бы и он. Возможно, победил бы. Дело в другом. До меня дошла информация, что после нескольких наших дуэлей, он разузнал о парочке заклинаний, об идее того, как вообще нужно давить быстро, мощно и эффективно. Месяц, и его Сту́пефай стал мгновенным, хотя в клубе он показал лишь просто быстренькое заклинание.
— Ого… А ещё говорят, что он вместе с одногруппниками своими разучил Патро́нус в прошлом году, и их заставил.
— Хотелось бы сказать, что верится с трудом, но верится, зараза.
Игривость во взгляде Романовой пропала, уступив место лёгкой печали и грусти.
— Что-то случилось, Кать?
— Да как тебе сказать, — Романова укуталась в мантию, переведя взгляд на белые от снега вершины гор. — Нас же заранее оповестили о Турнире. В августе думала, приеду сюда… В Турнире поучаствовать не дадут…
— Каркаров?
— Ага. Говна кусок. Не его бы связи, его бы к посту директора на пушечный выстрел не подпустили. Так он ещё и продавил идею о выдвижении единственного кандидата. Форсит Крама, как может. Думает, что на его горбу далеко уедет, директор мол, наставник, все дела. Все знают, что он Пожиратель, предатель и трусливая крыса. Удивлюсь, если кто-то из свободных и верных местному Тёмному Лорду не прирежет его под конец мероприятия.
— А я-то думала, как ты чемпионкой не стала? Ты-то уж посильнее вашего кривоносого косолапика будешь, — слова Курагиной так и сочились ехидством и ядом по отношению к Краму.
Многим интересующимся уровнем тех или иных волшебников известно, что Крам — болгарская версия Поттера, только с куда более жесткой муштрой и дисциплиной. Десяток заклинаний уровня «выше среднего», спортивная подготовка, навыки прирождённого летуна и море рекламы.
— Ты не закончила мысль.
— Да? Действительно, — кивнула Романова, продолжая глядеть в горы. — Раз в Турнире поучаствовать всё равно не дадут, думала, хоть в самой лучшей библиотеке Европы покопаюсь, да интрижку с красавчиком каким замучу.
— Ой, интрижку, — ухмылялась Мария. — Интриганка, блин. Ты-то точно не из тех, кто думает, прошу прощения, пи…
— Не опошляй, — прервала её Романова, улыбаясь. — Осознанно же, выбирая, с чувством, толком, расстановкой. А тут красавчиков — раз-два и обчёлся. А адекватным красавчиком, да ещё и сильным, оказался вообще мелкий парнишка.
— Не такой уж и мелкий, — Курагина встала рядом с подругой, так же глядя на горы.
— Я про возраст. Ну вот не мог он быть совершеннолетним, а?
— А другие парни? Подходящего возраста?
— Приятные снаружи, страшные внутри.
— М-да?
— Ой, Машка, как будто ты иного мнения, — покривилась Романова. — Слизеринцы ваши — мерзкие националисты и шовинисты, которым все должны, а девушки так и вовсе — обязаны. Не все, конечно, но многие. Таких даже подпускать к себе противно. Львы ваши — просто придурки. Детский сад, штаны на лямках. Вороны — там вообще клиника. Барсуки — сами не знают, чего хотят, и это я не только про отношения.
— Ты преувеличиваешь, Кать, но в целом — верно. А Гектор, магглорождённый, кстати, тебе приглянулся?
— Покажи ту, которой он не приглянулся, — ухмыльнулась Романова, повернувшись к подруге. — Сама-то что думаешь?
