— Ну так оно позволяет провести полноценное превращение из одного человека в другого, включая и особь противоположного пола…
— Особь, хм, — Романова сложила руки под грудью. — Хорошо ты относишься к людям.
— Говорю, как есть. Так вот. Представь на секундочку, что двум подругам понравился один и тот же парень, мужчина, не важно. Похитили у него волосы, кинули в зелье, и по очереди…
— Не надо, стоп-стоп, — Мария вытянула руки в защитном жесте, останавливая меня от продолжения мысли.
— Я сказал что-то не то?
— О, нет, — ухмылка Романовой растянулась чуть ли не до ушей. — Ты ломаешь психику девушке, привыкшей общаться формально, а с мальчиками, да ещё и на такие темы, куртуазно.
— Это просто вообще за гранью приличий, говорить о подобном! Я…
— Уходишь?
— Нет!
— Вот и правильно, — кивнула Романова подруге. — Молодой человек из сугубо познавательных целей интересуется столь щекотливой темой у нас, девушек постарше, которые не убегут в смущении, но и не настучат по лицу.
— Так что там с моим вопросом?
— Как бы сказать, чтобы ёмко, правильно, но не превращать в лекцию? — Романова задумалась, а Курагина выдохнула, словно ныряла в пропасть, ломая стену из воспитания.
— Секс есть, предрассудков почти нет, — Мария начала говорить быстро, а смотрела куда угодно, только не на меня, — девственность давно не ценится, но раньше совершеннолетия это всё — считается неприличным и характеризует тебя, как слабого мага. Фух…
— Неожиданная решимость, — Романова «по-братски» похлопала подругу по плечу, из-за чего та смутилась. — Но в целом, это так. Если узнают, конечно. Оправданием может быть крайне большая любовь или же ранняя помолвка, что большая редкость.
— Помолвка — редкость? — я был удивлён изрядно.
— Раньше — нет, — важно кивнула Романова, а Курагина была явно с ней согласна, хотя я пока не знаю, в чём именно. — Когда-то та же девственность была очень ценной, вокруг неё, первого раза и замужества, когда жена обязана была быть девой, чуть ли не целая религия строилась.
— А сейчас?
— Даже английские традиционалисты махнули на это рукой лет так триста назад, — заговорила Курагина. — Как выяснилось в ходе различных исследований, это просто не имеет смысла. Вообще. А волшебники, да будет тебе известно, способны быть очень практичными, если нам это выгодно.
— Это не всегда заметно, — усомнился я в словах, чем вызвал лёгкое возмущение во взглядах обеих девушек.
— Ну так надо жить в магическом мире, а не просто ездить сюда «на поучиться», — с вызовом бросила Курагина.
— Тише, тише, — Романова в шутливом тоне успокаивала подругу, погладив по голове, чем вызвала ещё более бурную реакцию — Мария чуть ли не хомяком надулась, но вспомнив, что тут ещё и я стою, вернула себе более-менее нейтральное выражение лица.
Солнце вновь спряталось за облака, задул прохладный ветер, срывая волнами снежинки с площадки Астрономической Башни и закидывая ими наши лица.
— Может быть, пройдём внутрь? — предложил я покинуть это место, хоть и вид на заснеженные шотландские просторы был действительно красивым.
— Не стоит, — покачала головой Романова. — Даже у стен есть уши. Тут хотя бы чары от прослушивания нормально работают.
— Я их и не заметил, честно говоря.
— Личная разработка отца, — улыбнулась Романова и посмотрела на Курагину. — Так что там с замужеством и девственностью?
— Ты и сама знаешь.
— Просто продолжаю тему.
— Сейчас, уже лет триста, если замуж выходит дева, то это что-то типа хорошего тона. Но не обязательно. А вот если женщине лет двадцать пять, а она ещё дева — повод задуматься: «А в чем подвох?».
Я не удержался от смешка, да и девушки тоже.
— Не думала никогда, что буду о подобном говорить с парнем, — улыбалась Романова. — Это даже как-то… будоражит. Хоть бы смутился для вида.
— Я перелопатил кучу литературы по анатомии и физиологии, родители — врачи, а в обычном мире всё это не является тайной. Но по-хорошему, я просто хорошо себя контролирую, не позволяя фантазиям о «горизонтальной плоскости» занимать слишком много места в голове.
— Вот поэтому ты и сильный волшебник, — важно кивнула Романова, да и её подруга была с этим согласна. — Сила волшебника — в нашей голове, в нашем сознании. Сильное сознание слабее подвержено инстинктам и природным стремлениям. Конечно, можно целенаправленно заботиться об этом. Но если сильный волшебник осознанно не ищет себе постельных утех, то сами по себе такие фантазии в голове не всплывают.
— Хм… Надо проверить, — кивнул я, оглядел фигурку Романовой под мантией и подключил к этому делу фантазию.
Эта самая фантазия, наряду с высокой активностью мозга и умением прекрасно всё визуализировать, отрисовала поразительно чёткие картины того, что, как и при каких обстоятельствах можно вытворять с этой спортивной и гибкой девушкой с моими-то длинными руками. Даже освещение и цвет постельного белья для наиболее гармоничной атмосферы подобрало моё сознание.
Романова смутилась, видя мой взгляд и вылезшую ухмылку, а Курагина тихо похихикивала в кулачок. Миг, и я согнал краску с собственного лица, полностью вернув самообладание.
