А вот идущую впереди нас Чжоу Чанг всё более чем устраивало — это читалось в её походке и гордо поднятой голове, в движениях рук, кистях. Интересно, как там Гермиона позади? Наверняка ей не очень комфортно от всего этого множества взглядов, порою злых, завидующих. Вот и пусть завидуют, ведь подаренный сестрёнке браслет явно делает свою работу, а уж подчеркнуть красоту — тут явно не обошлось дело без помощи девушек постарше, что поадекватнее и не будут завидовать четверокурснице. Вон, охотницы гриффиндорские аплодируют нам и Гермионе как все, но улыбаются искренне, стоя рядом с близнецами Уизли. Может быть, они и помогли, ведь мой намётанный глаз видит одну руку в подводке глаз, да и прочих деталях женского «камуфляжа».
Под всеобщие аплодисменты МакГонагалл повела нас к большому круглому столу в конце зала, где обычно находится стол преподавателей. Теперь же здесь места для совсем других людей — во главе, как и положено, директор, но не на троноподобном стуле, а на просто массивном и богатом. Собственно, по правую и левую руку от него были ровно такие же стулья для мадам Максим и директора Каркарова. Справа от Каркарова расположился Людо Бэгмен, а слева от мадам Максим — мистер Крауч. Последний, не изменяя себе, пришёл в идеальном тёмном костюме-тройке в полосочку и в чёрной мантии, явно подчёркивая, что даже на балу он при исполнении.
Крам с Гермионой отправился поближе к своему директору, и я уверен, что о такой посадке настоял сам Каркаров, ведь как мне известно, его ученики не испытывают перед ним никакого пиетета. Нам же, четверым оставшимся, полагались места рядом с Краучем и мадам Максим.
Как только мы расселись по местам, Дамблдор успокоил всех присутствующих жестом руки, и молча указал на места за столами. Все расселись и явно ожидали какой-то вступительной речи, но вместо этого начались тихие разговорчики учеников друг с другом и, судя по всему, далеко не каждый понимал, за какие заслуги он может получить еду в свою тарелку, ведь тут есть, Мерлин помоги, меню! Дамблдора это явно позабавило, он демонстративно взял меню в руки и начал изучать. Взгляды многих устремились к директору — ребята ждали действий директора, которые заставят еду появиться. Разумеется, некоторые уже и так догадались, но вот директор просто перевёл взгляд на свою тарелку и вслух заказал: «Свиные отбивные!».
Его тарелка тут же оказалась заполнена едой, и стоит отметить, что подача была очень и очень недурственной, как в ресторанах.
— Вот и раскрылась самая страшная тайна этого вечера, — вслух отметил я факт появления еды на тарелке директора, чем вызвал лёгкую улыбку Флёр и тех немногих, кто меня слышал.
Одной тарелки я посчитал недостаточным для себя, а веселиться на абсолютно голодный желудок, да ещё и учитывая привычный мне объём еды… неуловимым движением вытащив палочку из кобуры на запястье, применил к тарелке модификацию чар умножения для органики — одновременно простые, но в то же время сложные чары из допматериалов к программе старших курсов.
— Хм? — Флёр посмотрела на мои действия с очевидным вопросом, как и мистер Крауч.
— Он много ест, — пояснил для всех всё видевший краем глаза Седрик.
— В самом деле? — удивилась Флёр.
— Я молодой, активно растущий и постоянно и много занимающийся спортом организм. Да ещё и мозги под сильной нагрузкой, а они, мозги, тратят около двадцати пяти процентов всех поступающих ресурсов…
— Давай, пожалуйста, без вот этого вот, — ухмыльнулся Седрик и заказал какое-то рыбное блюдо. — Кушай, никого не слушай.
Успев заказать кучу всего, я начал довольно быстро есть, но при этом абсолютно точно следуя этикету, аккуратно, размеренно. Со стороны могло показаться, что я словно бы на ускоренном воспроизведении плёнки — быстро, но чётко.
— Талант, — восхитился Крауч.
— И спешу заметить, — я оторвался от еды, наполнив бокал безалкогольным, но полностью сохранившим вкус, глинтвейном — особая позиция в меню. — Ни одна капля соуса не покинула область моей ответственности.
Судя по лицам учеников, они вспомнили особо голодные моменты жизни Рона Уизли, волшебника широко известного, так сказать, в кругах узких. Разумеется, взрослым вспоминать было нечего — они избежали участи отобедать с голодным Роном за одним столом. Я, кстати, тоже избежал подобной участи даже будучи в гостях у Уизли, ведь дома, в Норе, за столом Рон держался в приемлемых рамках.
Тем временем за нашим столом начинались и заканчивались мимолётные беседы, то и дело кто-то вставлял фразочку после высказывания другого волшебника. Конечно же за круглым столом, пусть и сидели мы только с одной его стороны, было легко беседовать с любым волшебником рядом. А можно было видеть, как Крам с удовольствием рассказывает Гермионе о Дурмстранге, правда, без конкретики, а та и рада слушать. Да и остальные так или иначе, но прислушивались.
— …мало времени любоваться. Зато летом мы долго летаем над озёрами и горами.
