— Я? — возмутилась она и чуть не вырвалась, но в итоге продолжила идти между мной и Флёр, позволяя вести себя куда нам вздумается. — Приличные девушки не пьют… Добровольно, как выяснилось. Ик… Да что такое?
После одного из поворотов мы нарвались на профессора Снейпа, за которым по пятам шёл Каркаров и что-то активно пытался втолковать. Активно, и крайне тихо, явно прикрываясь чарами приватности с привязкой к человеку.
— Что вы тут делаете? — сухо и с нотками раздражения спросил Снейп.
— Гуляем, профессор, — ответил я, ожидая ответной реакции.
— Вот и гуляйте.
Снейп взмахнул мантией и быстрым шагом направился куда-то дальше по парку, а Каркаров поспешил за ним, бросив на меня быстрый взгляд. Похоже, директор Дурмстранга изрядно достал нашего зельевара одним фактом своего существования.
Вскоре мы с Флёр и Романовой решили вернуться в Большой Зал, по пути встретив ещё несколько парочек. Удивительно, но вне большого зала ученики разбивались именно на романтические парочки. Скорее всего, какие-то большие группы уже давно нашли себе неиспользуемые классы или другие помещения для времяпрепровождения. Да хотя бы для того, чтобы без лишних глаз напиться — какого бы хорошего или плохого мнения я ни был касательно Хогвартса и его учеников, но, как мне порою кажется, алкоголь и подростки — неразделимые понятия.
В Большом Зале продолжала играть музыка в исполнении Ведуний, но танцующих осталось очень мало — почти все предпочли уже разбиться на компании, сидеть за столами или диванами, растеряв ту наигранную аристократичность — словно школьники на выпускном, всё как-то было… Вразвалочку, что ли? Но не это зацепило мой взгляд, а какая-то явно набирающая обороты истерика за одним из столиков.
— Что там? — заметила это и Флёр, и что важно, ей очень не понравилось, что столь спокойный праздник портится какой-то безобразной гадостью.
— Драка! — на лице Романовой появилась хищная улыбка, взгляд резко сфокусировался и стал абсолютно трезвым. С виду.
— Узнаем, — кивнул я, и мы двинулись в ту сторону.
Только мы сделали пару шагов в сторону столика, где разворачивался конфликт, я смог разглядеть, что источниками громкого спора был Рон Уизли и Гермиона. Первый, похоже, решил-таки посетить мероприятие, пусть и без своего вечного друга Поттера. На нём был чёрный костюм и мантия, явно с чужого плеча, а лицо его было раскрасневшимся.
— …идиот, Рональд Уизли! — резко и громко бросила Гермиона.
Мгновенно набрав скорость, сестрёнка устремилась к выходу из зала, а на её глазах только-только начали появляться слёзы. Вокруг стола, к которому я стремительно шёл, можно было увидеть других учеников с разных курсов, что с отстранённым видом слушали недавно разгоревшийся и, по-видимому, закончившийся скандал. Вот, Малфой с товарищами, например, стояли буквально в пяти метрах и получали от увиденного истинное наслаждение.
— Что ты будешь делать? — с волнением и лёгким негодованием, направленным на окружающих, спросила Флёр, оторвавшая от моей руки Романову. Мы почти подошли к столику.
— Пока не знаю.
— Мочи рыжего! — тихо, но с чувством высказалась Романова, махнув мне рукой, словно благословляет на подвиги.
Когда я подошёл, Рон обернулся ко мне.
— О, ещё один. Такой же как своя сестра… Якшается с врагами, — буквально выплюнул он.
Один из близнецов, что был неподалёку, хотел было как-то успокоить младшего брата, но не успел.
— Скажи-ка мне, Уизли, — я подошёл вплотную, глядя на разгневанного, недовольного и покрасневшего Рона. — С чего бы это моя сестра покинула твоё общество в слезах?
— Да мне плевать на всяких предателей, что ходят на балы с Крамом… Он враг, и этим всё сказано…
Краем глаза я видел, как этот самый Крам, минуту назад стоявший с двумя бокалами в компании своих товарищей, оглядывается по сторонам — то в одну сторону, то в другую — и, как мне кажется, не может понять, куда девалась Гермиона.
В моей памяти всплыла структура нехитрого и шуточного по сути своей проклятья, однажды пойманного на платформе «девять и три четверти». Именно такую структуру я воссоздал в руке, сжал кулак и резко ударил рыжего в челюсть правым хуком. Характерные ощущения от удара и звук могли сказать о том, что челюсти хана.
С ударом, похоже, я перестарался, и рыжий просто запрокинулся без сознания.
— Ох…
— Ах…
Раздавались возгласы с разных сторон.
— У-у-у-у, — Малфой вместе с товарищами довольно протянули.
— На секунду его оставить нельзя… — возмущался один из близнецов, тут же оказавшись рядом с Роном и поднимая его с пола, усаживая на стул и прикрепляя к нему чарами. Я просто стоял и ждал. Фред, или Джордж, хрен их разберёт, глянул на меня.
— Вопросы? Претензии? — я вздёрнул одну бровь, словно Снейп.
— Да заслужил он, чего уж… — пожал плечами один из близнецов.
— Вот и славно, — я развернулся и двинулся прочь, а Флёр окинула рыжего настолько презрительным взглядом, что даже мне стало стыдно.
Посчитав, что на этом спектакль окончен, я с Флёр и Романовой отошёл к фуршету, где раньше были товарищи вейлы, а сейчас — никого.
