— Многое, касающееся волшебников и волшебства — уже само по себе странно. Но куда важнее то, что никто ничего не делает без причины.
— Вы, мистер Грейнджер, считаете волшебников и волшебный мир странным? — в голосе волшебника появились какие-то неуловимые нотки изменения настроения, но даже осколок эльфа не помогал их правильно интерпретировать, и даже нормально «засечь» их вышло с трудом. Моё почтение…
— Не странным. Нелогичным.
— Логика, мистер Грейнджер, наука о правильном мышлении. Вы наверняка рассуждаете, как магглорождённый. Одиннадцать лет взросления в обычном мире неизбежно влияют на восприятие мира, вещей, событий и явлений. Взять тот же квиддич, в котором вы, к слову, довольно успешны.
Чувствовалось, что одним из любимых занятий этого волшебника является разговор ради убеждений, ради доказательств своей правоты.
— Не только мною подмечено, что магглорождённые относятся к квиддичу крайне двояко. С одной стороны — это безусловно зрелищная игра, если говорить о профессиональном уровне. Но с другой, магглорождённые считают её крайне опасной, а все риски травм — неприемлемыми. Но вот откуда такие мысли берутся?
— Очевидно, сэр, из опыта тех одиннадцати лет, — кивнул я. — Ведь магическая медицина способна вылечить любые физические травмы, если человек не успел умереть. За сутки.
— Именно, — кивнул незнакомец, а лифт тем временем спустился в Атриум министерства и медленно опускался к полу. — Мельчайшие травмы — проблемы для обычных людей. В лучшем случае — недели лечения. Месяцы и годы реабилитации, либо же вообще невозможность излечить, инвалидность. Магглы с детства видят эти сложности, родители с детства оберегают детей от малейших травм и крайне настоятельно требуют соблюдения различных правил, понимания причин и последствий. Дети волшебников же видят, с какой лёгкостью всё лечится, как легко снимаются мелкие проклятья, видят вещи, которые откровенно противоречат логике маггла, но являются абсолютной нормой для волшебника.
Лифт опустился к полу Атриума и двери открылись. Мы с незнакомцем вышли, оказавшись в разномастном потоке волшебников, то появляющихся в каминах и спешащих по делам, то уходящих каминами. Или просто медленно бредущих, что-то обсуждая. Здесь, как и на Косой Аллее, не было той жизни, что я запомнил с прошлого посещения, не было разнообразия эмоций на лицах. Все выглядели в той или иной степени обеспокоенными, и даже те, кто стоял поодаль от прочих в кругу товарищей и коллег, смеясь над шуткой или нечто подобное, они прятались за масками весельчаков и балагуров, стараясь разогнать напряжение вокруг.
Мы двинулись к центру Атриума, к фонтанам, а потом пройдём ещё немного до зала с лифтами — тут и идти-то толком больше некуда.
— Квиддич — самый просто и понятный пример, яркий, — незнакомец закончил мысль. — Но не единственных. И таких мелочей набирается очень много, что выливается в непонимание мира вокруг.
— Вы говорите так, словно обладаете подобным опытом в разрушении собственной шкалы ценностей и сборе её обратно, по новым лекалам.
— Может я и сам жил в обычном мире? Может быть я даже магглорождённый — вы не допускаете подобного?
— Вероятность есть, но она мала. Если вы магглорождённый, то на данный момент у вас явно мировоззрение волшебника и их ценности, а судя по манерам, движению, жестам, словам и интонациям, вы далеко не последний человек среди волшебников. Учитывая, что подобные нюансы распространены только среди чистокровных семей, считающих себя аналогом аристократии у обычных людей — вы явно прошли долгий и тернистый путь. Мне прекрасно известно отношение некоторых старых семей к магглорождённым и полукровкам. Кстати, сэр…
Мы дошли до огромного зала с фонтанами и направились к залу с лифтами, как я и предполагал.
— …Почему вы вообще решили со мной разговаривать на подобные темы?
Незнакомец без заминок и пауз начал отвечать, словно знал ответ заранее:
— Долгие годы путешествий оставили свой след. Вернувшись на родину, я хотел бы заняться чем-нибудь грандиозным. Но для этого нужно знать, что происходит в обществе, но куда более важно — понимать происходящее и само общество.
— Разве для этого не подходят более осведомлённые об общественных веяниях волшебники? Различные деятели, политики, влиятельные люди. Или хотя бы те же торговцы — они по долгу службы должны знать всё и обо всём, чтобы прогнозировать и прочее.
— Их мнения в большинстве своём мне и так известны чуть ли не дословно. Но для ясности следует услышать мнение подрастающего поколения, ведь именно вы со своим мировоззрением в скором времени придёте на смену старшим.
Мы добрались до зала с лифтами и зашли в один из них, пустой, нажали на разные кнопки этажей и стали ждать, когда двери закроются. При этом было отчётливо видно копошение огромного числа волшебников на всей дальности обзора вглубь Атриума, гул тысяч шагов и шум сотен голосов.
