Мы вышли на не очень людную широкую улицу с кольцевым движением автомобилей, а среди современных домов, парочка из которых были ещё и высокими, выделялась не менее современная, по крайней мере внешне, церковь. Не знаю, чьего она имени, но это и не важно. Ещё одним приметным зданием было что-то из красного кирпича, стилизованное под угловатую крепость. Запомнив визуально все здания, участки, детали и прочие приметные нюансы окружения, я пошёл дальше по улице, на северо-запад… Хотя, больше на запад, всё-таки. Двигаясь именно в этом направлении, мы рано или поздно окажемся в центре, например, рядом с Колизеем. Да и прочие достопримечательности раскиданы в основном именно там — семь холмов, все дела.
Но мои знания обрывочны и по большей части принадлежат прошлой жизни — здесь что-то может быть не так.
— Ты даже не представляешь, — говорила Гермиона, пока мы шли по городу. Обычному, пока что, современному, асфальтированному, а дома вокруг пока не отдавали стариной — просто современные.
— Что именно?
— Рим — невероятный город. Здесь столько всего есть, столько можно увидеть, столько древностей.
— Готов поспорить, Миона, что ты найдёшь что посмотреть в любом городе.
— Так практически в любом из старых городов есть что-то такое… Этакое.
— Ёмко.
Довольно занятно было идти по солнечной улице, среди местных жителей, но не туристов, обращать внимание на то, что, например, справа — современный дом, серые стены первого этажа которого были изрисованы граффити, а слева — довольно старинное здание, ну или хотя бы просто старое, дизайн и стены которого буквально сочились стариной… Оказалось, это какой-то институт. И конечно же граффити. И чем дольше гуляешь, чем дольше проходишь метров по улицам города, тем сильнее удивляешься огромному количеству граффити — уличные художества вообще везде. Абсолютно ни одно дома без граффити, и не важно, просто ли надпись, или же сложное искусство.
Мы пока что в неинтересном для туристов месте, так что чего-то экстраординарного вокруг нет. Хотя можно обратить внимание на растительность. Понятная и привычная трава у бордюров вдоль дороги, привычные деревья, и тут — бац! Пальма виднеется.
Гуляя довольно быстрым, но не спешным шагом, мы мимоходом заглядывали в витрины магазинов на первых этажах, будь то бутики с огромными стёклами витрин, либо маленькие магазинчики, рассматривали всё вокруг, ища взглядом что-то значимое, а у меня в голове то и дело возникали образы совсем других городов, но отнюдь не магических, а из прошлой жизни. Именно здесь, в Риме, но не в исторических, а обычных кварталах, даже несмотря на разницу в климате, я чувствовал то странное родство, которого нигде не ощущал в Англии. Эти дома, их фасады, цвета, дизайн, расположение магазинчиков, подворотни — всё это невероятно знакомое, пусть и другое. И это было для меня очень интересным ментальным опытом.
Рано или поздно, но это должно было случиться. Что именно? Мы столкнулись с первым действительно старым сооружением — Ослиными Воротами. Хотя, правильнее сказать, что мы вышли к дороге через стену — аж восемь арок! Но сами Ослиные Ворота тут буквально в десятке метров. А ещё моё внимание привлекло этакое подобие блошиного рынка, шанхайки, тянущееся вдоль всей улицы между Воротами и соседними зданиями. Шанхайка… Давно я не вспоминал это слово, аж лёгкая волна ностальгии пронеслась в мыслях. Всплыли воспоминания о вечных торгах с продавцами, вечные «А-а, бери-бери, харасо тебе будита, харасо». Следом всплыли аналоги подобных рынков из осколков, рынков в совсем других мирах, эпохах и обстоятельствах, но при этом до абсурда одинаковых. Похоже, подобные рынки — одна из констант всех миров.
Пересечение Аврелианской стены можно считать этаким переходом из обычного города в исторический. Ну по крайней мере такое впечатление создаётся. Сразу же бросаются в глаза такие достопримечательности, как Латеранские базилика и дворец, Святая лестница, все эти парки, лужайки, всякие кипарисы, смотрящие в небо.
Пройдя вдоль Латеранского дворца, мы с Гермионой остановились возле обелиска.
— Я не знаю, что тут написано, — Гермиона прикрыла глаза от солнца ладонью, рассматривая египетские иероглифы на обелиске, — но выглядит это как насмешка.
— Ты о том кресте на вершине обелиска?
— И об этом тоже.
— Ну… — почесал я голову. — Во времена Римской Империи множество обелисков и прочих достояний культуры Египта было благополучно оттуда спи… вывезено.
— Ты ведь хотел иначе сказать?
— Да не важно, — отмахнулся я, вместе с Гермионой обходя древнюю реликвию по кругу. — Всё время кто-то откуда-то что-то да тырил, тайно, явно, в ходе дипломатии или в качестве трофеев. Это всегда было. Но устанавливать крест и католическую реликвию на обелиск из храма Ра, а он оттуда, если я правильно помню — очень… Предсказуемо.
