Небольшая гостиная несла на себе небольшие, незначительные, но вездесущие следы от очень сильной концентрации магии, пусть и не направленной на какое-то конкретное действие. Причиной такой концентрации магии послужила недавняя наглядная демонстрация силы одного перспективного молодого волшебника — по крайней мере в таком видели Гектора Грейнджера герр Хафнер и месье Рошон. Мистер Гринграсс же искренне считал ухажёра своей дочери настоящей занозой в заднице, совершенно недостойным даже воздухом одним дышать с ненаглядной, но совершенно неуправляемой дочерью.
Как следует стукнув кулаком о пол, мистер Гринграсс поднялся, отряхнул брюки от не пойми откуда взявшейся пыли и вернулся в своё кресло. Осанку не держал, согнулся как-то печально, вздохнул и взял свой стакан — виски со льдом. Хотя, сейчас это уже вода с виски, если уж смотреть на вещи реально.
— Ну и бардак же навёл твой зятёк, — усмехался герр Хафнер, но с его чисто арийским лицом, пусть и не молодым, усмешка выглядела действительно надменной.
Стакан в руках мистера Гринграсса треснул и рассыпался мелкими осколками. Однако все в комнате понимали, что это не заслуга физической силы мужчины, а последствие магии парня — всё вокруг в какой-то мере повреждено.
Герр Хафнер взял свою палочку с подлокотника кресла и начал выписывать жесты в воздухе. Комната вновь наполнилась хрустом и треском, вот только даже ничего не понимающий в магии человек подметил бы улучшение обстановки, явное восстановление повреждённых предметов.
— Ещё ничего не решено, — не согласился мистер Гринграсс, устало взглянув на огонь в камине.
— Ты не пойми неправильно, хотя… зная тебя, ты всё именно так и сделаешь, — герр Хафнер взял бутылку с виски и наполнил свой стакан на треть, а волшебной палочкой создал пару кубиков льда.
— Ну? Что ты хочешь сказать? Вряд ли я чего-то ещё не слышал…
— Хм… А в чём твоя проблема вообще? — вопрос немца вызвал одновременно и удивление, непонимание и лёгкую злость у Гринграсса, державшего в руках вновь целый стакан.
Герр Хафнер налил Гринграссу виски и стал ждать ответа, да и француз тоже томился в ожидании. Молча. И нельзя было сказать, связана ли его молчаливость в данный момент с впечатлениями от демонстрации только-только отбывшим парнем мощи и странного феникса, либо же он в принципе такой молчаливый.
— Что за глупые вопросы? — Гринграсс быстро сделал глоток виски и, даже не поморщившись, продолжил. — Он магглорождённый. Вот и всё. Недопустимо девушке из древнейшего и благороднейшего рода, ни разу не осквернившего себя такой кровью, якшаться с подобным. Вот.
— И?
— Что ещё за «и»?
— Мне кажется, проблема у тебя сугубо отцовская. Ну, знаешь, как у всех, у кого есть дочь. А то, что парень магглорождённый — единственная причина, которая хотя бы отдалённо выглядит адекватной. Вот ты и вцепился. Выпьем же, друг мой, — герр Хафнер протянул руку с бокалом в сторону француза, — за глупые причины упёртых людей, что позволяют нам зарабатывать много денег.
— За глупость.
Они чокнулись и сделали по глотку, а Гринграсс поник, но тоже выпил. Герр Хафнер выдохнул, с притворным кряхтением откинулся на спинку кресла и вытянул ноги, скрестив их, попутно демонстрируя дорогущие туфли из кожи какой-то редкой зверушки.
— Я, хочу заметить, — тихо говорил он на фоне треска пламени в камине, — не перестаю удивляться вашей традиционной английской забаве.
— Хм?
— Дёргать мантикору за хвост. Вы постоянно своим пренебрежением и попытками «поставить на место» взращиваете либо загнанных слабаков, либо настоящих монстров, — герр Хафнер приподнял руку с бокалом, рассматривая через него огонь в камине. — А потом эти монстры начинают устанавливать свои правила, походя вбивая в гроб всех неугодных. А вы продолжаете дёргать эту мантикору за хвост. Вот потому у вас почти не осталось древних и благородных родов. Да просто старых семей.
— Плевать. Он — магглорождённый, а потому…
— А потому всем плевать, — отмахнулся герр Хафнер, усмехнувшись. — Перед кем вы там своей чистотой крови хвастаетесь? Вас там таких «древних» раз-два и обчёлся. Хотите остаться последними из самых-самых? Ну останетесь, а дальше что? Одним будет на вас плевать, другие будут на вас зарабатывать, а третьи — ненавидеть и всячески гадить просто потому, что вы больно много о себе думаете.
— Ты же сам чистокровный в Мордред знает каком поколении! — возмутился мистер Гринграсс, вызвав ухмылку двух волшебников.
— Ну, у меня в роду и магглорождённых много. Прабабка, например, если только по моей линии смотреть. И что? Считаешь себя оскорблённым таким обществом? Ну иди-иди, оскорбляйся, разрывай деловые отношения. Мне-то от наших контрактов ни тепло, ни холодно. А тебе? Во-о-от, то-то же.
Гринграсс опять понурился, сделал пару глотков виски и посмотрел в огонь камина.
— Просто… Это же моя дочь. Умная, красивая, талантливая. Волевая и целеустремлённая, а как поёт… Но совсем никак не слушается последние годы. Ни уговоры, ни аргументы, ни доводы, ни наказания, ничто её не берёт. Ни поощрения, ни строгость. Эх… Как же так-то, а?
