Конечно же вокруг стоял шум от разговоров учеников, многоголосый звон и стук приборов о тарелки. Быстро поев, я поспешил чуть ли не первым покинуть стол факультета, направившись на третий этаж в кабинет, оговоренный с Флинтом. Проверив пространство вокруг простеньким поисковым заклинанием для выявления хоть чего-нибудь, ничего особенного не обнаружил и зашёл в кабинет — пусто. В одной из книг я вычитал о заклинании Го́менум Реве́лио — одной из вариаций обычного проявляющего Реве́лио. Применил — никого в кабинете.
Пару минут я просто осматривал составленные у стен столы и стулья, лёгкую запылённость, светильники на потолке, что заработали с моим появлением здесь. Время ожидания скрасил использованием очищающей магии, убирая с её помощью пыль отовсюду.
— Ты, я погляжу, уже здесь? — в кабинет неслышно, как ему казалось, зашёл здоровяк-Флинт.
— Да. Жду.
— Отлично. Времени немного. Что ты знаешь о дуэлях? — слизеринец тут же начал опрос, прислонившись к одному из столов у входа и сложив руки на груди.
Ну, я и начал отвечать, предельно коротко и по сути. Флинт остался ответами доволен.
— Классика дуэли — «Джентельменский набор»? — спросил он, и разумеется, тут же получил ответ.
— Хорошо. Неплохо, для магглорождённого, и года как не находящегося в нашем мире. Практика. К чёрту поклоны, защищайся.
Маркус тут же выхватил палочку.
— Сту́пефай, — колдовал он довольно медленно, но явно специально.
— Проте́го Рефле́кто, — тут же ответил я, в нужное время и в нужном месте ставя отражающий щит, попадая точно в «тайминг», если этот термин тут вообще употребим.
Сгусток Сту́пефая отразился и просвистел у виска парня, не ставшего даже уклоняться.
— Кла-а-ассика, — осклабился Флинт, показав не самый ровный ряд зубов. — Сам?
— Сту́пефай Дуо, — выдал я на той же скорости, что и Маркус.
— Проте́го Дуо, — слизеринец воспользовался более надёжным и простым способом защититься.
Заклинания мы не выкрикивали, но говорили достаточно громко, чтобы их можно было услышать. Ещё с минут пять мы вяло перебрасывались различными заклинаниями, в том числе и всякими Эве́рте Ста́тум, Гласио, Импедиме́нта, замедляющее движение, и прочее.
— Ну, это условно боевое, — покивал Флинт, останавливая вялую дуэль. — Что-нибудь шуточно-безопасное знаешь? Оно тоже имеет смысл.
— Типа чар щекотки? Или склеивающее ноги? Силе́нцио? Прилепляющее язык к нёбу? Слизнеблевательное?
— Ха! Слизнеблевательное? Надо запомнить, забавно. Так. Я понял, что с сутью дуэлей знаком, с этикетом тоже, запас заклинаний есть — привести не стыдно. Быстрее, чем сейчас, можешь, Грейнджер?
— Не знаю, не пробовал, — хотя знаю, что могу.
— Ну, в клубе и узнаешь. Всё, пошли, а то Флитвик обидится. Слишком уж для него больная тема — невозможность организовать нормальный клуб.
Мы покинули кабинет, а дойдя до лестниц, направились вниз. Второй этаж, первый, подземелья.
— На вашей территории? — спросил я идущего впереди Флинта.
— Ага, — просто ответил он. — Так-то клуб имеет длинную историю. Столь же длинную, как и срок преподавания Флитвика в Хогвартсе. Клуб то открывался, то закрывался. Были времена, когда Флитвик вёл вообще только трёх студентов. Самые тухлые времена были, если верить профессору, когда особо популярен стал клуб Слизней.
— Клуб Слизней?
— Отвратительное название…
Я поравнялся с Флинтом, пока мы шагали по подземельям.
— Тогда деканом Слизерина был профессор Слагхорн. Вот он и организовал клуб Слизней — место встречи жутко важных, значимых, богатых, талантливых. Коллекционировал учеников, наращивая связи. Естественно, все ломились туда.
— Не сочти за грубость, но ты очень словоохотлив по отношению к магглорождённому.
— А, не обольщайся, — отмахнулся Флинт. — Мы не друзья и не товарищи. Но я стараюсь держаться мнения о том, что каждый в жизни может пригодиться. Нет смысла обходиться с кем-то грубо до тех пор, пока он не покажет, что только этого и достоин.
— Нормальная точка зрения.
— Ещё бы. История нам говорит, что не раз и не два магглорождённые добивались поразительно многого. Поразительно, для нечистокровных. Кто знает, может быть, именно ты станешь министром магии? — Флинт остановился у невзрачного портрета с подводным пейзажем. — Станешь министром, и будешь знать, что вот, есть такой волшебник из рода Флинтов, Маркусом зовут. Симпатий к магглорождённым не питает, но разделяет дела и личное.
Флинт постучал в картину. К нам буквально подплыла нарисованная русалка, страшная, как ядерная война.
— Ультима Веритас, — сказал Флинт, и картина отъехала в сторону, открывая проход.
Совсем короткий коридор, буквально полметра, а за ним — просторный зал, в котором слышались тихие разговоры учеников.
— Давай за мной, — кивнул мне Флинт и пошёл первым.
