— Тётя ничего не писала… — обиженно надулась рыженькая Сьюзен, сделавшись до ужаса милой.
— А значит это, господа, — я важно потряс вилкой в воздухе. — Что мы напрасно терпели дементоров — это во-первых. А во-вторых… Суд совершил ошибку в то время…
— Не может быть! Крауч бы не ошибся! — возмутился Макмиллан, ведь чистокровный парень был фанатом Крауча и его непреклонной целеустремлённости. — А если вдруг, то… Ой-ой…
— Что такое, Эрни? — тут же забеспокоилась Ханна.
— Это же какой прецедент! — Эрни схватился за голову. — Это же что может начаться…
Я, конечно, не верю, что что-то вообще может начаться, но терзают смутные сомнения, что к чему-то нужно готовиться. Опыт подсказывает, что очень плохо, если один из массово засуженных людей становится вдруг публично невиновен.
Экзамены — страшное слово, наводящее священный ужас на умы несчастных и впечатлительных учеников.
Именно экзамены заставили ребят с моего курса, да и не только с моего, начать усиленно посещать библиотеку, стремясь наверстать упущенное за год. Экзамены заставили занять все ближайшие к гостиной факультета кабинеты и аудитории. Заброшенные и неиспользуемые на протяжении почти всего года, эти классы вновь ожили, очистились от пыли и начали выполнять ту функцию, которая была им предназначена — помогали осваивать магию ученикам. Как? Так только в кабинетах и можно колдовать — больше и практиковаться-то негде. Если ты хоть немного следуешь правилам, конечно же.
Что в итоге? Май прошёл, погода хорошая, солнце, птички поют, всё молодо-зелено вокруг, дементоров и след простыл, а что делают ученики? Носятся по замку, как в одно место ужаленные, бегают туда-сюда с книжками и конспектами, устраивают это хаотичное движение в коридорах, когда каждый двигается в одном ему ведомом направлении. И всё это вместо того, чтобы гулять вокруг замка, посидеть на берегу озера, или ещё что-то подобное — летняя природа Шотландии завораживает своей красотой, лёгкой мрачностью. Все эти высокие деревья, толстые корни, папоротники и травки…
Но нет. Будем учиться. В принципе, подход правильный. Но, как говаривал кто-то, плохо учиться — сложно. Хорошо учиться — легко. Вот мы с ребятами учились весь год. Хоть и усилили напор на учебный материал, но находили время для прогулок, посиделок и прочего безделья.
Так прошёл май. Так же прошли и две трети июня — в библиотеке вообще было не протолкнуться. Но мы проталкивались — нужно порою книжку взять или найти материал. Особенно часто приходилось искать материал по Зельям — Снейп задавал довольно хитрые темы, крайне скудно освещённые в учебниках.
В общем, время шло, мы учились и готовились к экзаменам.
В социальном плане тоже немногое изменилось, да и изменилось ли вообще? Нет — всё как было, так и осталось. Перед самыми экзаменами нам позволили ещё раз посетить Хогсмид, и на этот раз не было ограничений на перемещения, не было дементоров, не было авроров. Правда, это мало как повлияло на прогулку — всё те же путешествия по магазинам, объедание сладостями, покупки мелких забавных штук, типа кружек, мягко кусающих тебя за нос. Да даже с Дафной забежали в кафе мадам Паддифут, чтобы попробовать то, что не было попробовано в прошлый визит. И вот на этот раз практически все парочки в кафе пришли сюда ради романтики и поцелуйчиков. Ну, девочки так точно ради романтики и сладкого, а парни — за поцелуйчиками. Это было буквально написано на лицах подростков. И это сильно смущало Дафну, хотя за затейливым кремовым пирожным она напрочь забыла об обстановке вокруг.
В тот день мне было интересно, насколько сама девочка подвержена подобному неизбежному нюансу взросления? Ну, то есть, интерес к противоположному полу неизбежен, и глядя на всё это я задумался — а не зря ли я веду себя с ней так, как веду? Осколки жизни разных людей и нелюдей в определённой степени наложили свой отпечаток на то, что является моральным стержнем. Грани допустимого ради достижения своих целей, или каких-то общих интересов, абстрактного «общего блага», если оно, конечно, входит в сферу моих интересов, стали куда шире. Но вот если вдруг эта девочка, вопреки воспитанию и социальным догмам той прослойки общества, к которой она относится, вдруг проявит интерес именно ко мне? Будь я просто мальчиком, был бы и счастлив, при этом чувствуя себя неловко, да и гордость бы мою потешило подобное… Но пусть я и не ощущаю себя каким-то невероятно взрослым, сверхрассудительным и прочее, а на данный момент сам являюсь тринадцатилетним мальчиком, мне… Мне было бы стыдно, что явился причиной романтического интереса сверстницы, ведь как-то ответить взаимностью — рука не поднимется, ведь она же ещё совсем мелкая по моим меркам, просто прикольная милая девочка. Беда-а…
