Второй день после происшествия так же проходил в путешествиях по людным местам волшебного квартала, и даже без присмотра родителей — мы честно пообещали не искать неприятностей. Всё такое вокруг чинное, правильное. Я не сразу понял, в чём подвох — туристы. Насколько мне известно из общих и незначительных тем для разговора, в Англию туристы-волшебники не стремятся. Здесь же я то и дело встречал кого-то выбивающегося из образа французского волшебника. Довольно родственного с образом английского, но всё же иного. Да, не сезон для путешествий в Париж, но это с точки зрения путешествий в обычный мир — у волшебников вполне могут быть свои интересы. Готов поспорить, что всё из-за туристов и ради создания благоприятного образа. Но для подтверждения теории нужно углубляться в эти волшебные улочки, нужно увидеть то, что прячет Париж за красивым фасадом, а я это делать не хочу — небезопасно. Не в моём состоянии, когда я временно лишился своего козыря в виде чисто волевой магии. Кстати, об этом. Пребывая в магическом квартале Парижа, я использовал втихаря парочку палочковых заклинаний школы этого мира — никакого усиления головной боли.
В этот второй день Гермиона нашла газету. Она еле дотерпела до небольшого кафе, где за чашечкой чая и порцией круассанов, она наконец-то смогла углубиться в чтение.
— Представляешь, — Гермиона убрала газету в сторону. — Пишут, что недавняя аномальная буря близ Парижа была вызвана Гром-Птицей.
— Да ну? — подыграл я сестрёнке, решившей замаскировать таким образом нашу осведомлённость.
— Именно, — кивнула она. — Пишут, что на месте происшествия обнаружили следы незаконной добычи ингредиентов темномагическим способом. Обнаружены следы пребывания семи волшебников, трое из которых погибли в итоге… Так…
Гермиона вновь взяла газету в руки, а через минутку продолжила рассказ для меня, поменяв газету в руках на чашечку чая и круассан.
— Представительство МАКУСА в Европе выразили обеспокоенность тем, — заговорила она, задумчиво глядя на круассан, — что Франция допустила на своей территории подобную преступную деятельность по отношению к вымирающему животному, и более того, к национальному достоянию стран Северной Америки.
— А что французы?
— Лично министр заверил прессу и представительство МАКУСА, что будут предприняты все мыслимые и немыслимые меры для поимки оставшихся преступников. Обещал вывести непотребство на чистую воду, а чтобы наверняка, министр берёт это дело под личный контроль.
— Хм… То есть, они понятия не имеют, где остальные, что конкретно произошло, а главное — как?
— Не думаю, — покачала головой Гермиона, — что манеру подачи информации министром Франции стоит сравнивать с оной у нашего. Тут может всё значить буквально.
— Ага, как же, — улыбнулся я, и доел остаток круассана. — На родине тонкого искусства оскорбления, игры слов и дворцовых интриг, и вдруг министр заговорил прямым текстом.
После подобного чаепития, Гермиона немного оттаяла по отношению ко мне и перестала хранить маску серьёзной отстранённости. Неужели ей достаточно того, что, мол: «Незаконно?». Хотя… Мне бы было этого достаточно в её возрасте. С легкой поправкой на личное видение справедливости, но если это видение хоть немного совпадает с буквой закона, то вопросов к произошедшему у меня бы больше не было. Наверное. Сложно сказать — я плохо помню себя в этом возрасте. Любого себя — как основу, так и включая память осколков.
***
Две недели в Париже, и вот мы, уже полностью пресытившись впечатлениями, возвращаемся в Англию. Середина дня. Лёгкая облачность, слабый ветер, возможны осадки вечером — таков был прогноз на этот день. Первым делом, как только покинули аэропорт, мы отправились домой. В гостях, как говорится, хорошо, а дома — лучше. Но вот Гермиона явно «затаила» какую-то мысль. О чём? Непонятно. К чему это приведёт? Вообще тайна! Но, как мне кажется, рано или поздно эта мысль выйдет-таки наружу, и мы сможем всё с ней обсудить. С Гермионой, не с мыслью.
Но особо долго сидеть дома я не планировал, ведь у меня осталась нерешённая проблема, и с ней нужно что-то делать. Точнее, не так. Я примерно представлял, с чем связана моя головная боль, но к колдомедицине, местному целительству, меня пока никто не подпускал, а мои собственные методы я применить не могу из-за, собственно, своей же проблемы. В итоге я, как только мы вернулись домой, помылись, переоделись, перекусили и всякое подобное, отправился на Косую Аллею. Да, самостоятельно, без присмотра — родители убедились в моей ответственности и самостоятельности, а Гермиона ничего им не рассказывала.
