Глянув на сестрёнку, я только сейчас заметил, что у неё до сих пор испуганный и перевозбуждённый взгляд.
— То ли ещё будет. Мир магии, все дела…
Она взяла себя в руки, набрала воздуха для отповеди, но словно бы сдулась.
— Мы ещё поговорим об этом.
— Обязательно. Пошли по номерам. Приключение выдалось интересное, но опасное.
— Погибли волшебники, Гектор.
— Тю-ю-ю, люди всегда погибают. Уверен, они знали, на что шли, держа эту птичку на цепи и используя в качестве инкубатора…
Поднявшись в номера, мы сами для себя отметили, что родители ещё где-то гуляют. Не знаю, как Гермиона, но я быстро принял душ и лёг спать — день выдался странным. Да, спать.
Моргнул — утро. Но самое странное, не считая спящего без задних ног отца, заключается в лежащем рядом с кроватью огромном бело-синем пере. Но ведь Гром-Птицы желтые, разве нет?
Утро дня после ночной заварушки началось с удивления. Удивления от появления на полу действительно огромного бело-синего пера. Второй пунктик, вызвавший удивление — головная боль. Она была лёгкой, почти незаметной, перекатывалась от затылка ко лбу и обратно, или растекалась куда-то по всей голове.
Разумеется, я тут же решил применить диагностические эльфийские контуры, но при попытке сфокусировать и направить магию, испытал намного более острую головную боль, от которой даже пульсации в зубы отдавали. Тут же задавив не успевшие сформироваться панические настроения, перешёл к рассуждениям, так сказать, на тему. А тема была проста — если кто-то громко плачет, довыё… Хм, слишком много на себя взял, значит.
Боюсь, что проблема в осколках памяти эльфа. Пусть и лишь в малой части, но я перенял его мировоззрение относительно магии, его манеру манипулировать ею. Однако дала о себе знать разница физиологии и возраста двух крайне разных, несмотря на внешнее сходство, организмов. Проще говоря, повышенная активность мозга, как я понял, позволяла мне с лёгкостью проводить сложные для человека манипуляции энергиями в ограниченных объёмах. Но конструктивно, так сказать, мозг человека остался мозгом человека, и пусть объёмную манипуляцию по площади я и выполнил, а энергия жизни поддержала мозг в рабочем состоянии, но по факту я перегрузил мозги. Это только теория, ведь проверить её я не могу — просто срывается контроль энергии, необходимый для тонких манипуляций. А без контроля мне не построить диагностические контуры, а значит остаётся лишь теоретизировать.
Сидя на кровати и держась за голову, чтобы немного облегчить боль, я размышлял о том, насколько это печально. В таком состоянии я не могу заставить энергию жизни вырабатываться в нужном объёме, чтобы подлечить себе голову. В пассивном состоянии, энергетика ускорит выздоровление, это бесспорно, но вот сколько займёт времени? Адаптационный потенциал человека очень велик, но при этом сам человек очень хрупок. Возьми я меньший объём пространства, в котором усыплял волшебников, то ничего бы не случилось и я лишь подстегнул бы развитие. М-да… Ну, ничего. Впредь нужно быть аккуратнее, развиваться постепенно, и однажды я смогу совершать объёмные манипуляции и без палочек. В который раз убеждаюсь, что все эти костыли в виде палочек, посохов, накопителей, формул, сложных схем и прочих промежуточных этапов между идеей и эффектом, волшебники придумали не зря. Просто нет у нас других возможностей колдовать круто, мощно и масштабно, при этом не подыхая в процессе.
Пошевелился, поприседал — всё отлично, головная боль не усилилась, оставшись на просто раздражающем, но не критичном уровне. Жить можно, главное — без волевых манипуляций магией. А по возвращении в Лондон забегу к целителю Сметвику и проконсультируюсь.
Взяв перо с пола, положил его в рюкзак, вышел на балкон и задумался, глядя на только вышедшее солнце над Парижем. Правда, из-за смога, само солнце было несколько блёклым, а его свет растекался горизонтальным мутным пятном по небу, но ничего страшного.
Задумался я над тем, что во вчерашнем инциденте погибли минимум три волшебника. Жалко ли мне, или печально? Нет. Куда больше я переживал за то, что птичка жахнет по нам. Так, под горячую руку попали бы, и всё. Терзает ли меня какая-то моральная сторона вопроса? Нет. Дух птички попросил о помощи, чтобы отомстить за птенцов — я помог вернуть птичке силы. Те волшебники сами подвели себя к гибели, занимаясь подобным, да ещё и не выставив должную защиту. Они считали птичку не опасной, почти мёртвой. Моральные стороны вопросов придумали люди, ища себе оправдания, и абсолютно любой поступок можно оправдать, главное — найти нужную точку зрения. В моём же видении, когда дело доходит до сложных тем, моральных и прочих метафизических терзаний, я стараюсь придерживаться поступков. А если не можешь поступать правильно — поступай хорошо.
Два дня — столько Гермиона была увлечена поисками информации о произошедшем, уделяя всему остальному в жизни минимум необходимого внимания. Родители покачали головой, но исправно сопровождали нас до магического квартала в Париже, чтобы сестрёнка могла искать информацию. И ведь нашла, и не мало.
