Я тут же опустился на колено рядом с девушкой с травмой головы, аккуратно приподнял её голову за подбородок — покраснение белков глаз, расфокусированное зрение, на свет Лю́моса реагирует не особо хорошо. Так… И как назло, я не знаю местной магии, способной помочь. Ну, а что там эльфийского? Малое и Среднее Исцеления? Ну да…
Коснувшись палочкой виска девушки, я вызвал настороженные взгляды тех, кто нас встретил.
— Ты знаешь, что делаешь?
— Я хочу стать целителем, — пожал я плечами и начал формировать контур заклинания из энергии жизни прямо в голове девушки, что было непросто, ведь приходилось преодолевать энергетическое сопротивление тела.
Однако сопротивление, хоть и было, по итогу оказалось слабым — я контролирую магию, выпуская её тончайшими нитями, и в силу вступает подобие площади контакта — чем меньше, тем легче. В отличие от моих модификаций, классическое исцеление работает быстро, но только с травмами, и желательно немагическими — как раз наш случай. Буквально пара секунд, и состояние девушки начало улучшаться, хотя я точно могу сказать, что она скинет из-за этого килограммчик.
— Ну вот, скоро станет легче, но очень захочется есть…
— Она не говорит на английском, — заговорил всё тот же парень со странным акцентом.
— Понял.
Переместившись к израненному парню, повторил маневр с созданием заклинания внутри тела. Это я делаю только для того, чтобы никто не видел формирование контура из разных символов и нитей — он имеет визуальное проявление. Пара секунд, и в тех местах, где одежда парня была порвана, можно было видеть, как раны затягиваются, а сам он приходит в сознание — объяснять ситуацию ему принялся тот, что говорил с акцентом.
Взявшись за осмотр ноги девушки, что всё ещё держала Лю́мос, я пришел к выводу, что без Костероста я не справлюсь. Точнее, не справится девушка. А вот убрать воспаление, обезболить, сделать репозицию, если кость немного сместилась и наложить шину — это можно, с этим справится именно Малое Исцеление.
— Трансфигурируй… — обратился я к Седрику, но усомнился в том, что он знает, что нужно. — Шину нужно наложить.
— А, знаю, понял, — кивнул он и трансфигурировал из ветоши под ногами бинты и пару дощечек. — Тоже ломал, мне отец фиксировал ногу и объяснял, зачем и почему. Зелий тогда не было.
Когда я немного подлатал девушку, Седрик вызвался наложить шину.
— Это не лечение, понимаешь? — спросил я девушку с Лю́мосом на палочке, и та молча кивнула.
— О, детишки! — среди деревьев в десятке метров от нас появились три балахонщика.
Я сам не понял как, но резко отступил в тень за кем-то из ребят, окутал себя магией с целью скрыться и быстро выбрался из овражка, двигаясь по дуге к противникам.
— Вот свезло! — сказал другой.
Ребята, кто был в сознании и состоянии что-то сделать, резко выхватили палочки, но тут же лишились их — балахонщики применили Экспелиа́рмус.
Даже повар-эльф превращается в реальную угрозу в лесу. Человек с навыками эльфа — проблемный противник. Волшебник с дырявой памятью старого эльфа — крайне неоднозначно. Но конкретно в данный момент эти волшебники, манера движений которых выдавала больше быдло преступное, чем именно волшебников, да и голоса с ухмылками, соответствующие… В общем, я видел лишь разбойников, которых эльф отправлял сотнями на тот свет. Видел врагов, что гном крушил молотом и располовинивал секирой. В них видишь врагов, обезличенных и опасных, способных навредить тем, кого ты сам волей-неволей назначил своими пациентами.
Лук сам оказался в одной руке, а стрела в другой. Враги почти на одной линии, и стрела умчалась в дальнего, пробив голову. Невнятный предсмертный «Бу-э…», и враг заваливается, а двое остальных поворачивают голову к нему.
Рывок вперёд, концентрация энергии жизни в руке, касание спины ближайшего балахонщика в области сердца — нити энергии жизни мгновенно опутывают сердце, повинуясь моей воле. Миг, и его тело познаёт другую сторону этой энергии — смерть, как биологический процесс и мгновенное гниение.
— Ар… — мужик с хрипом оседает.
Оставшийся балахонщик резко оборачивается в мою сторону с палочкой в руке.
— Бомбарда!
Словно на дуэли, я вскидываю руку, в которой уже покоилась палочка, а лук превратился обратно в браслет. Даже не думая, ставлю Проте́го Рефле́кто и умудряюсь поймать невидимый сгусток Бомбарды на щит, отправляя обратно. Грудь балахонщика с чавкающим звуком лопается, разбрасывая повсюду внутренности, кровь и кости, а сам он отлетает на пару метров назад.
Моё сердце бешено стучит, но пара вдохов, и всё приходит в норму.
— А-а-а, — только сейчас пискнула одна из девушек, а другая, при виде частично лопнувшего в кровавом фонтане врага, издала характерный рвотный звук.
— Надо двигаться дальше, — высказал я свою позицию. — Только не говорите ничего никому.
