— Да, директор. Просто и изящно, но Кубок отказался принимать заявку. Тогда я просто подумал — а как Кубок будет определять достойность по имени? Буквы взвесит, что ли?
Кто-то хихикнул, и таких было довольно много.
— Действительно, какая глупость, — кивнул директор.
— Вот. Много раз видя, как кто-то бросал своё имя, я заметил, что огонь в Кубке так или иначе касается руки. Вот я и предположил, что степень «достойности» Кубок определяет именно в момент контакта с волшебником. А имя и школа на пергаменте — не более чем бирка, как на образце какого-то материала. Эту теорию мне помогли подтвердить, когда семнадцатилетний забросил имя Левио́сой, и Кубок его не принял.
— И вы решили воспользоваться, дайте догадаюсь, кровью?
— Именно, — кивнул я. — В крови есть вся информация о волшебнике, плюс она является магической субстанцией, несущей его магию — отличная замена руки, пергамент держащей. Были, конечно, и другие намёки на правильность моего хода мысли. Например, запрещающая линия начерчена на таком расстоянии, чтобы было невозможно забросить имя в кубок рукой, не переступив через линию, но нет защиты от банального закидывания пергамента в Кубок. Значит простое закидывание не может сработать в принципе. Ну и прочие детали…
Директор стоял, смотрел на меня смеющимися глазами.
— А знаете что, мистер Грейнджер? Пятьдесят баллов Хаффлпаффу за простой, элегантный и совершенно неожиданный способ решения задачки, об которую споткнулись все остальные.
Такое заявление, конечно же, было встречено аплодисментами ребят с нашего факультета.
— Интересно, — Романова глянула на меня. — Всё-таки ты не так-то прост, Гектор Грейнджер. Почему не бросил имя в Кубок?
— Ответ на ответ. Почему несмотря на то, что ты бросила имя, в глазах нет ни радости, ни надежды, ни предвкушения, словно ты что-то знаешь? Ведь ты, очевидно, лучшая среди своих.
— Хм, каждый имеет право на тайны.
Вскоре после этого, Дамблдор объявил начало ужина, и тот пролетел почти что моментально — все томились в предвкушении и ожидании вердикта Кубка. Сам Кубок, кстати, перенесли в Большой Зал и стоял он там, где обычно проходит распределение поступающих посредством Шляпы. Но конечно же не только предстоящее решение Кубка было темой для разговоров, но ещё и то, что я решил «задачку», и тем самым помог Уизли и Поттеру кинуть имена в Кубок. Никто не ожидает, что они будут выбраны, но сам факт успешного обхода защиты — та ещё тема для обсуждения. Ну, а ещё некоторые хихикали, глядя на меня.
Ужин подошёл к концу, еда и посуда исчезли, но остались напитки. Жестом руки, Дамблдор приглушил свет сменив тон огня в чашах и свечах под потолком с желтого на белый, с лёгким оттенком голубого. В итоге Зал стал выглядеть очень волшебно и мистически, совсем другими нотками заиграло ночное небо над головами, стало мрачновато, но достаточно светло, чтобы видеть происходящее.
Мистер Бэгмен и мистер Крауч, как и все преподаватели, что сидели за своим столом, напряглись в ожидании.
— Настал момент, которого все мы так ждали, — заговорил Директор спокойным, но немного взволнованным голосом, нагнетая ещё больше мистики в атмосферу Зала. — Избрание Чемпионов!
Директор подошёл к Кубку и провёл над ним рукой.
— Кубок огня вот-вот примет решение. Думаю, ему требуется ещё минутка, — директор обратился к Залу. — Когда имена чемпионов станут известны, попрошу их подойти к столу и проследовать в комнату. Там будут даны инструкции к первому туру испытаний…
Пламя в Кубке начало гореть чуть ярче, стало больше, поднимаясь ввысь. Те ученики, чьи места были ближе к выходу из Зала, вставали с мест, чтобы лучше видеть. Внезапно пламя налилось алым, а я утвердился в правильности своих мыслей — именно в такой цвет на краткий миг окрашивается Пламя Трибунала, когда выносит решение.
Из пламени вылетел немного обгоревший кусок пергамента, а директор протянул руку — пергамент плавно опустился ему на ладонь. Все замерли в ожидании.
— Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам.
Зал буквально взорвался от криков подбадривания и аплодисментов, а Крам, поднявшись с места, немного сутулясь подошёл к Дамблдору, пожал ему руку и отправился в указанную директором комнату, вход в которую находился за столом преподавателей.
— Браво! Виктор! Браво! — Каркаров умудрился перекричать аплодисменты и гул зала. — Я знал, что в тебе есть дерзание!
Я же не удержался, и беглым взглядом прошёлся по ученикам Дурмстранга. Многие искренне поддерживали Крама и были за него рады, но были и такие, как, например, Романова, во взгляде и улыбках словно было знание: «Иначе и быть не могло». Это интересно. Я чувствую интригу.
Довольно быстро стих шум в Зале, и все снова стали ждать очередного решения Кубка. Голубое пламя вновь стало выше, и вот, вспыхнув на миг алым, оно выбросило почти не тронутый огнём кусочек пергамента. Дамблдор вновь протянул руку, но этот кусочек оказался более дерзким — пришлось перехватить его пальцами в полёте.
— Чемпион Шармбатона — Флёр Делакур.
