После ужина я, как и всегда в субботний вечер, отправился на дополнительные занятия по зельеварению. И вновь, как и во время прошлых таких занятий, профессор Снейп сидел за своим столом, проверяя ненавистные эссе, размашисто зачёркивая то одно, то другое. Дафна ожидала за нашим столом, ингредиенты были разложены, котлы подготовлены, инструменты — чисты и остры.
— Профессор, — кивнул я.
Снейп молча, словно дирижёр, парой жестов обозначил, что меня заметил, и чтобы я занял своё место.
— Гринграсс, — кивнул я девушке, садясь рядом.
— Грейнджер.
Без лишних предисловий, мы принялись за работу. Ингредиенты толклись, резались, давились, по очереди засыпались в котлы, а варево помешивалось. Не само, конечно, но при непосредственном нашем участии. Когда первый рецепт зелья на сегодня подошёл к стадии «Сиди и жди», сама по себе зародилась тема для разговора.
— Гринграсс.
— Да?
— Я в клуб ходил.
— Я должна удивиться?
— Удивиться должен я, — краешком губ улыбнулся я. — Не думал, что ты пропустишь сегодняшние посиделки. Их, кстати, вообще почти все пропустили.
— Что же такого особенного должно было сегодня случиться?
— Профессор Флитвик показал мне правильное исполнение Оглушающего и Разоружающего.
На этом моменте профессор Снейп перевёл взгляд с пергаментов с эссе на нас, начав больше уделять внимания нашей милой беседе. Конечно же, что я, что Дафна, следили за побулькивающими зельями в наших котлах, но разговор, тем не менее, шёл.
— Полагаю, ты потерпел поражение?
— Это не была дуэль, но да, ты права. Разоружающее в исполнении профессора оказалось неприятно мгновенным. А от Оглушающего я почти успел защититься.
— Впечатляет, — Снейп заговорил, как всегда, тихо и вкрадчиво. — Профессор Флитвик один из тех, кто может неприятно удивить идеальным исполнением почти любых чар и заклинаний, имеющих хотя бы теоретическую возможность использования в дуэлях. Но Разоружающее и Оглушающее он не любит, скажу вам сразу. Рекомендую не применять их слишком часто.
— Почему, профессор? — я не отрывал взгляд от зелья, чтобы не прозевать изменение цвета и консистенции.
— Профессор Флитвик — дуэлянт до мозга костей. Разоружающее и Оглушающее, как ни парадоксально, относятся больше к боевой магии. А как вам, я полагаю, известно, дуэль — соревнование в искусности волшебников. Хитроумные и непредсказуемые комбинации, выверенные связки, просчитывание оппонента, а не банальное превосходство в силе или в одном единственном заклинании.
На этом разговор как-то сам собой угас. Почти. Когда второе, а заодно и последнее на сегодня зелье дошло до стадии «Сначала остуди, потом жди, потом снова нагрей», словно сама собой появилась другая тема для беседы.
— Гринграсс.
— Грейнджер?
— Пойдёшь в Хогсмид тридцать первого?
— Даже без каких-то прелюдий? Вот так сразу?
— Разумеется, — кивнул я. — Знаешь, мне сегодня сообщили, что я становлюсь популярным, и мне надо беречься.
— Популярным? — Дафна в удивлении выгнула бровь. — Не переоценивай себя.
— Тем не менее. Полагаю, для тебя недопустимо, чтобы твой коллега и напарник по зельеварению внезапно предельно отупел из-за пагубного влияния разных ушлых леди.
— Ах, неужели ты решил воспользоваться мною, как щитом? Как коварно, — покачала головой Дафна в притворном возмущении. — Но у этого плана есть очевидный минус. Подобное сыграет на руку тебе, но не мне. Надеюсь, не нужно объяснять, почему?
— Действительно, я и позабыл совсем, — так же притворно опечалился я. — Придётся воспользоваться помощью мисс Романовой. Против неё идти не станут, предпочтя обождать конца года.
— Но, с другой стороны, — явно поспешила с репликой Дафна. — Прогулка по Хогсмиду с талантливым юным волшебником может оказать и совсем иной эффект. Главное — подать в нужном свете.
Снейп довольно громко хмыкнул, почти закончив с проверкой всех эссе.
— А ещё говорят, что шляпа не ошибается.
По окончании занятия, я отправился в гостиную факультета — Дафна, как и всегда, вернётся в свою гостиную вместе с профессором. Оказывается, его покои находятся в пределах гостиной Слизерина. Получается, ни один слизеринец не живёт вне своей гостиной, так сказать. А ведь покои других деканов расположены вне гостиных. Как-то это… демонстративно, что ли?
В гостиной было людно и шумно. Все свои, никого чужого, но тем не менее. Однако даже в этой дружной и немного шумной толпе разновозрастных учеников в глаза бросалось то, что здесь никто не донимает бедного Седрика — все его фанатки с других факультетов. Именно «фанатки», а те, кто просто оказывает дружелюбие и поддержку — это уже наши.
Заняв своё место в нашем с ребятами закутке у камина, я начал размышлять, попутно расслабляясь на волнах мерного шума гостиной. Тем для размышлений три, но степень важности каждой неоднозначна.
