— Ага, напряжёшь моего, — буркнул Гойл, но все услышали. — Пока не пригрозишь еды лишить, никакой самоотдачи в занятиях…
— Вот вы серьёзно? — Уильям Гринграсс пригладил блондинистую шевелюру, глядя на товарищей. — Наши дети обсуждают грязнокровку, преподаватели нахваливают грязнокровку, на рекламных проспектах колдофото грязнокровки, в Дуэльном Клубе, не школьном, на секундочку, говорят об одном из лучших уже в школьном клубе… Угадайте, кто? Всё тот же грязнокровка. Даже наши жены обсуждают грязнокровку…
— Если подумать, — протянул Малфой, — это и вправду печально, и наглядно характеризует степень вырождения нашего общества, если рассматривать нас именно как волшебников…
— Ты, вот, Люц, — Гойл-старший протянул бокал с шампанским, — выпей ещё. А то больно складно говоришь…
Музыка в зале продолжала тихо играть, другие волшебники общались, а колебание пространства, неожиданное, но всем в этой компании привычное и понятное, отвлекло от разговора — невидимый домовик, оказавшийся рядом со Сметвиком, тихо заговорил:
— Хозяин Сметвик, сэр, беда. Говорю, как вы и велели… Пьяные волшебники устроили разврат в малой бежевой гостиной… Как вы и переживали…
— Эх… Ну вот, опять страдать моей тонкой душевной организации.
— Говорит волшебник, — ухмыльнулся Гойл, — разбирающий людей на запчасти, и собирающий обратно в первозданном виде.
— А давайте узнаем, кто там? — подал идею Булстроуд, поставив пустой бокал на стол.
— Нам не по семнадцать лет, — Люциус качнул головой с укором.
— Ой, да брось, неужели неинтересно, кто, кого и как? Вдруг компромат?
Волшебники переглянулись, поставили пустые бокалы на стол, оглядели зал и тихо-тихо, чуть ли не вдоль стенки, почти незаметно пошатываясь, двинулись к выходу из зала. Разумеется, подобный маневр не остался незамеченным группой волшебниц, среди которых были их жены.
— Как вы думаете, куда они направились? — поинтересовалась брюнетка, София Гринграсс.
— Очевидно, заиграло детство в одном месте, — улыбнулась Нарцисса, покручивая бокал с вином. — Учитывая нелюбовь Сметвика к интрижкам, он наверняка следит за моральным обликом своих гостей.
— Ну да, ну да… — покивали другие дамы.
— А минут десять назад, — София мельком оглядела зал, чтобы не оказаться голословной, — куда-то отошла Забини, а через секунд тридцать — незнакомый мне мужчина из молодых семей.
— Они отправились подглядывать, что ли? И вы не беспокоитесь, учитывая славу Забини? — удивилась светловолосая гостья из Франции, мало кому знакомая в этом зале.
— Насчёт беспокойства, — Нарцисса мягко улыбнулась. — Люциус на одной воле сопротивляется групповому шарму вейл и Амортенции, а в остальном он верен себе. Насчёт же подглядывания…
Дамы замерли в ожидании продолжения.
— Что сказать? Первые пятьдесят лет детства мужчин — самые сложные.
***
Кабинет директора Хогвартса был тёмен и мрачен в этот чудесный вечер. Дамблдор стоял у окна и глядел на звёздное небо.
— Вызывали? — раздался тихий голос Снейпа.
— Да, Северус, — не оборачиваясь ответил Дамблдор, поглаживая бороду. — Какие известия о Волдеморте?
— Никаких, — сухо ответил Снейп.
С трудом можно было различить фигуру зельевара во мраке кабинета, и лишь его лицо словно бы парило в пространстве.
— Странно. Последние события словно бы намекают, что вскоре начнутся тяжелые времена. Этот инцидент на Финале Кубка Мира, поддельные до единого костюмы, подставные Пожиратели… Старые семьи начали хитро выводить ресурсы из страны. Похоже, у Волдеморта не так много поддержки, как принято считать в обществе.
Директор обернулся к зельевару, а в его очках половинках на миг блеснуло отражение луны.
— Метка?
— Наливается силой, директор. Это чувствуют все. Наверняка, по этой причине и начались финансовые движения. Каркаров буквально трясётся от страха.
— Неудивительно, — кивнул директор. — Не то, что в приличном, даже в неприличном обществе его поступки не прощаются.
— Особенно в «неприличном».
— Как обстоят дела с защитой Турнира?
— Грюм с Аврорами обеспечивают все возможные меры, которые, к слову, позволили уже всем чемпионам узнать об особенностях первого тура.
— Это хорошо, — директор подошел к своему столу и сел в кресло, расслабившись. — Как по мне, драконы — не тот противник, выходить без подготовки против которого может позволить себе волшебник любого возраста. Что же, не смею больше задерживать, Северус.
Дамблдор повёл рукой в воздухе, а на его столе зажглись несколько светильников, позволяя чётко разглядеть гору бумаг, которые только предстоит разобрать. Именно этим и решил заняться директор на ночь глядя, а профессор зельеварения, не прощаясь, тихо и незаметно покинул кабинет.
***
