Коридоры замка наполнялись гулом голосов и стуком множества каблуков как мужских, так и женских туфель. Атмосфера вокруг царила праздничная, весёлая, а освещение в замке было чуть приглушенное, что придавало большей мистичности и атмосферы именно вечернего праздника.
— …прекрасно выглядишь… — слышалось ото всюду на разный лад.
— …спасибо, и ты, — звучали ответы.
Добравшись до холла, мы начали вливаться в общую толпу учеников в различных праздничных нарядах. Первым, что бросается в глаза, было то, что куда больше вольностей в выборе платьев и мантий было у девушек. А вот у парней основные вольности были в лёгкой разнице кроев костюмов и мантий, но это лишь на первый взгляд. Освещён холл был не так ярко, как обычно, а потому не сразу можно было увидеть, что костюмы и мантии парней отличались оттенками, но все без исключения были тёмными. Что поделать, таков дресс-код. Хотя я уверен, что Дамблдор не станет изменять привычками и будет эпатировать публику какой-нибудь цветастой мантией. Лично я забавным находил то, что многие парни и девушки были без перчаток, но знакомые или просто известные мне чистокровные из богатых семей — в перчатках поголовно.
Стоя с ребятами и слушая краем уха разговоры, обсуждения и надежды на то, что будет сервировано на фуршете и сколько будет мест, чтобы присесть или собрать обособленную компанию, я оглядывал присутствующих волшебников.
— Народ, — обратился я к нашим, привлекая их внимание. — А герой национального масштаба решил не посещать мероприятие?
— Есть такое, — кивнула Ханна. — Говорят, он напрочь отказался танцевать, а его друг Уизли решил его поддержать в этом.
— Возможно, — подхватил нить разговора Эрни, — они придут среди прочих, так, без пар, поесть, попить да поглазеть. Так некоторые решили поступить.
— А что, логично, — Джастин задумался, из-за чего получил порцию подозрительных взглядов от Сьюзен. — У меня есть пара знакомых, для которых нет большего веселья, чем прийти на светское мероприятие, есть, пить и едко обсуждать других присутствующих. Рассекать, я бы сказал, острым клинком сатиры и чёрного юмора…
— Тебя куда понесло, дружище? — улыбнулся я товарищу.
— Я впервые на балу в магмире. Теряюсь в догадках, что может произойти. А я не люблю неизвестность.
— Успокойся, — Сьюзен, державшая свою руку на сгибе локтя Джастина, успокаивающе коснулась его второй рукой. — Там всё, как и говорили — еда, питьё, музыка, танцы, беседы.
— Надеюсь…
Двери в замок открылись, привлекая внимание. Через них начали входить ученики Дурмстранга в сопровождении Каркарова, а за ними — гости из Шармбатона, впереди которых шла заметная с любой точки холла мадам Максим в светло-лиловой мантии. Хоть за ними двери закрылись почти сразу, но я успел рассмотреть преобразившийся внутренний двор замка — там кусты роз, нет снега, лишь декоративные элементы из него, да из инея. Думаю, галереи вокруг внутреннего двора, да и смежный двор с другой стороны от Большого Зала, до которого ещё дойти надо будет, тоже украшены и освещены соответствующе.
Кто-то из новоприбывших уже шёл с парой, кто-то только искал её или его взглядом, но так или иначе, почти сразу после своего появления, гости из других школ разошлись по холлу — осталось минут пять до начала. Мой взгляд зацепился за Крама, под руку с которым шла Гермиона в чудесном голубом платье, а её вечно непослушные волосы были лишь слегка волнистыми, в высокой замысловатой причёске-шишке на затылке.
Второй девушкой, которую я легко заметил, была Романова в тёмном, почти чёрном платье с бордовыми элементами, а на плечах — накидка-мантия. Перчатки выше локтя, всё как положено. Всё это отлично гармонировало с оттенком волос в высокой причёске — тёмный шоколад. Она шла со своим товарищем, Поляковым.
Мисс Делакур я заметил, когда ученики Шармбатона начали расходиться по холлу, и дело не в том, что она незаметна, а в совсем банальной вещи — они входили последними. Разумеется, я тут же пошёл в её направлении. Её платье было цвета серебра, но с лёгким голубым отливом, который бывает у стали, а декоративная вышивка вензелями выделялась своей глубокой синевой.
— Мисс Делакур, — мой поклон был продиктован желанием выказать своё почтение и вполне натуральное, естественное восхищение, и получился несколько эльфийским. — Вы прекрасны.
Эльфийский — вовсе не значит, что манерный или, не дай Мерлин, пижонский. Дело тут в плавности, отточенности, но при этом и в скорости и ускорении движений, однако при этом и их размеренности. Слишком много граней одного жеста из комплекса неуловимых движений, чтобы описать одним словом. Но, если правильно помню из осколков, наши движения сравнивали с холодным оружием. Обычные пижоны и любители выпендриться были похожи на несбалансированный меч из серебра, с золотой гардой и кучей камней, вычурный и противный. Мы — идеальный клинок. Каждое движение имеет свою цель и назначение, как и каждый клинок, кинжал, меч, сабля или копьё — своё.
— Благодарю, месье Грейнджер, — Делакур с улыбкой присела в книксене, а я тут же подал ей руку.
