По команде Люпина, Невилла сменила Парвати Патил — теперь хоть буду знать, как зовут эту индианку с Гриффиндора, у которой есть близняшка на Рэйвенкло. Боггарт в виде транс-Снейпа сменился на киношную мумию, всю замотанную бинтами. Она вытянула руки вперёд и сделала шаг в сторону Парвати, но девочка применила Риди́кулус, и бинты на ногах мумии расплелись, опутывая ноги. Мумия упала с грохотом на пол, а её голова покатилась прочь.
— И в чём же причина твоего злорадства? — я продолжал тихо и незаметно для всех разговаривать с Дафной.
— Боюсь, что причина моего гипотетического злорадства не имеет к тебе ни малейшего отношения.
— А, значит, ты будешь молчать?
— О-о, я буду говорить, — девочка чуть вздёрнула носик. — Но это не значит, что ты услышишь то, что хочешь.
— Риди́кулус! — очередной выкрик кого-то из учеников преобразовал боггарта во что-то смешное, чем вызвал смех других ребят.
— У вас явно какой-то конфликт, — продолжил я разговор.
— Необоснованное допущение.
Когда продолжительность твоей жизни переваливает за тысячу лет, то ты невольно встретишь человека, что так или иначе будет тебе напоминать другого. Вот и Дафна мне кажется знакомой. Справедливости ради стоит отметить, что и некоторые другие ребята, с которыми я успел пообщаться, вызывают во мне чувство дежавю. Незначительное, в мелких деталях. Всё так или иначе с чем-то да переплетается.
Глянув по сторонам и убедившись, что ребята вокруг уделяют внимание лишь очередной форме боггарта и тому, во что её превратит жертва Люпина, я поднял левую руку ладонью вверх, взял палочку в правую, и начал с её помощью выводить знакомые мне контуры конструктов, полагаясь на интуицию, и совмещая с освоенной базой трансфигурации. Эти контуры относятся к простейшим и не проявляют себя в видимом спектре, потому я не опасался привлечь внимания.
Медленно собирая воздух вокруг и уплотняя до такого состояния, что свет начинал преломляться, искажаясь, я выбрал полученную сферу в качестве объекта трансфигурации, задал формулу, визуализировал предмет, и решил немного пошалить, добавляя конструкты, специализированные под энергию жизни.
— Держи, — с лёгкой улыбкой я протянул тайком наблюдавшей за манипуляциями Дафне самую настоящую ледяную, кристально чистую розу.
Подарок Дафна приняла как должное, что не могло меня не позабавить.
— И что это?
— Прекрасная, но холодная, при любом неловком движении способная уколоть до крови, — с лёгкой улыбкой ответил я. — Но если знать, как согреть…
Я провёл пальцем по лепесткам прозрачной ледяной розы, и в месте соприкосновения они становились кроваво красными, какими и должны быть. Как только я убрал руку, роза вновь стала ледяной.
— Она расцветёт яркими красками.
— Тонко, — с невероятно ядовитой, но отнюдь не противной, как это бывает, ухмылкой, заметила Дафна. — Одобряю.
— Она, можно сказать, живая. Посадишь в землю — проморозит и прорастёт. Посадишь в лёд — прорастёт и сломает, преобразуясь в куст.
— Занятная каскадная трансфигурация с добавлением чар, — констатировала своё видение процесса создания Дафна.
— Грейнджер, — услышал я голос Люпина и повернулся в его сторону.
Шаг вперёд сделала Гермиона, но профессор, заметив это, выставил руку в останавливающем жесте.
— Мистер Грейнджер, я хотел сказать.
— Да, профессор?
— К барьеру, — указал он рукой на место, где стояли другие ученики, применяя заклинание на боггарта.
Некоторые ученики, как подсказывает память, в которой осели фоном наблюдаемые мною эксперименты по укрощению этого существа, выходили очень быстро и боггарт не успевал спрятаться в шкафу. Но бывало и так, что успевал, и ученик подходил к закрытому шкафу, в котором таилось это магическое существо. Именно среди таких я и должен был бы оказаться, вот только…
— Отказываюсь.
Люпин посмотрел на меня с таким выражением лица, словно я ему буквально в обувь нагадил. Такая обида.
— Позвольте, мистер Грейнджер, — Люпин быстро взял себя в руки и по-доброму улыбнулся. — Но, как профессор, я прошу вас выйти сюда и проявить свои навыки в борьбе с боггартом.
— Отказываюсь, — так же повторил я.
Лёгкий тычок в бок от Энтони вынудил обратить на парня внимание.
— Эй, ты чего? Ну выйди, поколдуй, если что — прикроем, — тихо говорил он.
Несмотря на шум всеобщего неодобрения в мою сторону, его слова, как ни странно, отлично расслышал Люпин.
— Ваш однокурсник прав, мистер Грейнджер. Нет ничего страшного в том, чтобы встретить лицом к лицу свой самый сильный страх. Тем более, он будет в намного ослабленной форме. Да и с поддержкой остальных ребят вы легко справитесь, я уверен.
— Я отказываюсь, — так же ответил я, ничуть не смутившись всеобщего осуждения — пусть хоть напополам треснут.
— Струсил? — ехидно осведомился Малфой, подобравшись откуда-то с боку.
