Идя по вагонам, убеждались, что у всех всё в порядке, а если не в порядке, то как минимум в пределах допустимого. Забавно было видеть, как только-только поступающие первокурсники прятали палочки, только завидев нас. Так и добрались до купе старост, где все уже собрались в полном составе. Кроме Уизли.
Всё та же уже виденная и знакомая богатая обстановка, шкафы с книгами, сервизами и прочими побрякушками, удобные кресла и диваны, и однокурсники на них.
— Леди и джентльмены, — кивнул я всем с улыбкой, направившись к дивану, на одной стороне которого сидел непривычно серьёзный Малфой, напрочь проигнорировавший дресс-код и сидевший в чёрном костюме с чёрной водолазкой под ней.
— Грейнджер, — кивнул он, продолжая с серьёзным видом тупить в пространство.
— Малфой.
Паркинсон тоже была здесь, стояла у окна и размышляла о высоком. А может быть и о низком — кто знает, что в голове у этой довольно суетной и деятельной особы? Ханна подошла к ней, и они о чём-то заговорили. Рэйвенкловцы нашли в шкафу новые для себя книги, а Гермиона что-то отмечала в пергаменте.
— Какие-то все занятые. А ты, Малфой, заматерел за лето.
— Не сдох, и слава Мерлину.
— А был повод?
— Была возможность.
— Расскажешь?
— Нет.
— Ну и ладно. А где Уизли?
— Какая разница? — пожал плечами Драко, не проявив вообще никакой реакции.
Вот такая атмосфера царила в купе старост, когда поезд тронулся. Что же, поездка обещает быть долгой.
***
Поезд Хогвартс-Экспресса резво мчал по рельсам, тихо-тихо отстукивая колёсами ритм. В окнах мелькали пейзажи, равнины и холмы. Августовское солнце окрашивало всё в неуловимые желтоватые тона, словно незримый художник плеснул немного сепии в палитру.
Купе старост не казалось оживлённым, не полнилось радостью и весельем. По крайней мере, не для всех. Рэйвенкловцы в лице Падмы Патил и Энтони Гольдштейна сели за столик вместе с Гермионой и Ханной, распивали самолично заваренный чай из белого сервиза с голубой росписью, попутно негромко, но с энтузиазмом что-то обсуждая. Паркинсон, каре чёрных волос которой удлинилось ещё больше за лето, теперь «разбиваясь» на пряди о плечи, сидела в кресле и, закинув ногу на ногу, читала книгу. Драко сидел рядом со мной на диване и нагнетал атмосферу своей сосредоточенностью и мрачностью.
— Ещё немного мрачности и таинственности, — я откинулся на спинку дивана, — и ты либо станешь дементором, либо таинственным призраком.
— Всё шутки шутишь.
— А что ещё делать? Причиной своей напряжённости ты не делишься, замкнулся тут. Ты уже не маленький мальчик, сюсюканье и показательное сочувствие тебе не нужно. Могу поговорить о рунах. Хочешь о рунах говорить?
— Не хочу. Пойду по вагонам, — Малфой встал и, одёрнув пиджак, пошёл на выход, но в дверях обернулся. — Паркинсон?
— Останусь здесь, — отозвалась девушка. — Если кто-то из наших будет искать старосту.
Малфой ушёл, а мне начало становиться скучно. Несколько паучков я уже раскидал по поезду, и за обстановкой могу следить прямо отсюда, так что с этим проблем нет. Своими личными делами при всех не позанимаешься, дабы сохранять в тайне некоторые из своих возможностей. Дафна в сугубо женской компании из девочек разных курсов Слизерина занимается какими-то своими, женскими делами, оккупировав одно из купе.
Что делать? Заниматься самообразованием тоже не особо хочется. Хм…
— Кто-нибудь читал, что нас обязали купить для нового обязательного предмета?
— Ты о маггловедении? — первой, как ни странно, ответила именно Пэнси.
— Ну да.
— Хе-хе, — теперь она ещё и коварно улыбается. — Тебе не понравится. Сплошная антимаггловская пропаганда.
— Прелестно, — покачал я головой. — Похоже, Тёмному Лорду больше делать нечего, кроме как разводить пропаганду.
— Это ещё что. Говорят, сейчас активно продвигается проект по обязательной регистрации магического населения. Никогда такого не было.
— Да? — подал голос Гольдштейн. — А я слышал, что обязательным оно будет только для магглорождённых.
Пэнси обернулась к столику у окна, за которым сидели ребята.
— Н-да? Надеюсь, ты не будешь пытаться убеждать в этом дочь того, кто уже подготовил документы на каждого члена семьи, в случае принятия этого проекта? — ухмылка на её лице стала довольно ядовитой.
Гольдштейн лишь пожал плечами.
— Мне так родственники сказали. А они узнали от своих знакомых.
— Учитывая, что Гольдштейны поддерживали Дамблдора, то и знакомые должны быть этих же кругов? — уточнила Пэнси, но вопрос был явно риторический.
— Очевидно.
— Прелестно, — повторился я. — Взаимное искажение информации. Одни решили вести жесткую пропаганду, другие — нагло недоговаривать, искажая факты под нужным углом. Кстати, Пэнси…
— Хм? — девушка выгнула бровь, при этом не переставая ухмыляться.
— Как думаешь, какова вероятность того, что дети радикалов, просто поддерживающих Тёмного Лорда, или их подпевалы слегка так потеряют берега в Хогвартсе от безнаказанности? Ну и на фоне того, что бывший декан Слизерина, вечно прикрывавший своих по любому, даже самому незначительному поводу, теперь является директором.
— С чего вдруг такие переживания? Да и что мне за это будет?
