Когда стемнело, мы вышли на тропу и направились к селу, у меня-то на ногах обувь, а Олег почти постоянно ойкал, наступая на острые грани камней, или спотыкаясь о них, и ведь я его вёл, говоря, что может помешать, что на пути лежит. Пришлось его взять на закорки, и быстрым шагом двинуть в сторону села, благо постоянно на спуске были. Это не подниматься с такой тушей. Впрочем, ладно, дошли и до окончания темноты я большую часть находок собрал у села, ценности, чтобы матушке помочь и остальное. Олег спал в скалах в это время. Я же под утро нанял возницу, с пролёткой, того же самого, он одежду нам купил временную, и отвёз во Владикавказ. И там всё точь-в-точь, как было во втором квесте. С одним небольшим уточнением. Меня утвердили командиром «Богатыря». На «Лену» не поставили. Неожиданно. Что я сделал не так, отчего «Лена» мимо пролетела? Всё же повторил, Олега оставил в больнице, он себе новый мундир заказал, вещи наши доставили из роты. Пообщался с Жариковым. Оказалось, выкупить нас хотели, но абреки затягивали переговоры, поэтому и арбы у деревни не было. Оставил Олега, а сам, как вещи с формой получил, в Севастополь. Рапорт написал о нападении и похищении, как спаслись с братом, прошение о переводе на Дальний Восток, подарки раздал. Потом имение матушки, там без изменений, вызов в столицу, снова на «Рюрик» старшим артиллерийским офицером, орден Святой Анны также был с надписью «За Храбрость» на кортике. И всё также, Рейценштейн поверил в посланника государя, итальянцев взяли, а тут такое, не «Лена», а «Богатырь». Вот и анализировал. Что я сделал не так? Так и не смог понять.
Пока же пришлось делать радостный вид, рассыпался в благодарностях, мне не сложно, а Рейценштейну приятно. Командир «Богатыря» сдал мне командование крейсером, сам переходя на «Рюрик». Для него это серьёзный карьерный подъём, причём пододвинул двоих офицеров, что по выслуге лет должны были принять командование этим броненосным крейсером, но его Рейценштейн протолкнул без очереди. А уж скольких я обогнал, и не передать. Ну, тут как раз понятно. Хочешь обойти других? Возьми на абордаж броненосный крейсер противника. Не можешь? Ну, тогда свои претензии засунь в задницу, и молчи в тряпочку. Примерно такие были разговоры по отряду, пока шли работы по подготовке отряда к новому выходу. А так как мой крейсер был в порядке, только снарядами и углём догрузили после возвращения из рейда, где двух этих итальянских кабанчиков взяли, то я стал закидывать рапортами командующего, отпустить меня на свободную охоту. После третьего прошения, наконец удовлетворили, пришлось дать клятвенные заверения, что крейсер не пострадает. После этого следующей ночью мой корабль выскользнул из бухты и ушёл в открытое Японское море. Эх, хорошо иметь вышколенную команду, знающею, что и как делать. Японцев я так и не видел, и «Глаз» их не показал. Все амулеты я сделал, включая тот, что по невесомости. И замок на двери магией модернизовал, теперь не открыть, если я этого не хочу.
Приходить в себя было тяжело, вокруг содрогалось почва, на меня летела земля, пыль и комья земли, а я слабо понимал, что происходит. Похоже, у тела, в которое я попал, контузия. Зато теперь знаю, что с ректором Академии произошло, и если моя догадка верна, то он застрял в испытаниях навечно. И боюсь, я повторил опыт.
Ладно, об этом позже, сначала нужно понять, где я, и найти укрытие. То, что я нахожусь под артиллерийским обстрелом, и дураку понятно, а я им никогда не был. Глупые поступки совершал, и часто, но дураком не был. На глупости меня толкало любопытство и исследовательский, скорее познавательный интерес, потом сам дивишься, на черта это делал или туда полез? В левой руке что-то было. Похоже тубус. Точно он. Похоже на мне форма, пошарив, сунул тубус в карман галифе. Я зашарил вокруг левой свободной теперь рукой, а правой очищал от земли, отряхивая, лицо. Что с телом не понятно, болело, кажется всё, но главное управлять могу, и тело пусть пока ощущается как чужое, но это быстро пройдёт, я это давно заметил, по Андрею Истомину. Нащупав рядом кусок лакированной деревяшки, приклад, подтянул винтовку ближе, похоже, моя. После чего, когда очистил глаза, слёзы, что текли, помогли, разводя грязь вокруг глаз, и осмотрелся. Вокруг вставали мощные султаны чернозёма, и приметив метрах в пяти дымящуюся воронку, стал активно туда ползти, волоча левую ногу, она меня почти не слушалась, и слабость была заметная. Похоже кровопотеря. Сполз в воронку, глядя одним глазом, второй не открывался и саднил. К счастью, она была пуста. Там положив рядом винтовку, я первым делом отстегнул ремень у винтовки, и накинул жгут выше колена. Кровь остановить. После этого достал тубус, и, открыв, развернул письмо.
