— Вы ко мне? — нетерпеливо осведомился он.
— К вам. — Блондин, не чинясь, занял скрипучий стул. — Хочу предложить вам материал… Можно сказать, «гвоздевой».
— Вот как? — Штёбе отвалился на податливую спинку и сложил руки на животе.
— Вот так, — твердых губ посетителя коснулась мимолетная улыбка, холодноватая и безразличная. — Здесь, — он выложил на стол файлик, набитый сканами, — копия так называемого «письма доктора Рикермана» от четырнадцатого сентября девяносто шестого года. Да, безусловно, в письме можно найти определенные странности, начиная с того, что никогда человек с фамилией Рикерман не занимал пост государственного министра, как тут указано. К тому же… это явствует из текста, «доктор Рикерман» работал в контрольном управлении Федеральной разведывательной службы, и тогда он или она могли бы состоять в должности руководителя департамента, но никак не министра. — Скупая улыбка тронула губы гостя, искривив их, будто в гримаске неудовольствия. — Я не зря перечисляю те изъяны, которые вами, как человеком опытным, сразу же будут отмечены. Добавлю еще, что письмо отпечатано на машинке старого образца, без стандартного шаблона, да и обязательная отметка о принятии документа отсутствует. Однако все эти придирки совершенно не важны. Важна суть, изложенная в письме! А в нем разглашается информация, проходящая под грифом «Строго секретно»… Конкретно — о «Канцлер-акте».
— Ага… — скучающий, рассеянный взгляд Штёбе моментально сфокусировался. — А подробней? Кстати, как мне обращаться к вам?
— Зовите меня Хольгер, — прогудел визитёр. — Этого достаточно.
— Я внимательно слушаю, Хольгер.
Тот кивнул. Выложил ксерокопии из файлика, и опустил на них мощную пятерню.
— Можно сказать, что в письме вскрывается правда о «Канцлер-акте», об этом постыдном документе, унижающем и власти Германии, и ее народ. Двадцать первого мая сорок девятого года американцы заключили с Германией секретный договор, после чего каждый вновь избранный канцлер, еще перед присягой, должен был сначала посетить Вашингтон и подписать тот самый «Канцлер-акт». — Хольгер криво усмехнулся. — Ну, для владык прогибаться — в обычае. Насколько помню, мелкие русские царьки ездили к монгольскому хану за ярлыком на княжение, а наш Генрих IV на коленях вымаливал корону у ворот Каноссы… Но нация-то чем заслужила этакое поношение? Но вернусь к письму. Итак… Ну, не буду касаться всех пунктов и подпунктов, сразу выделю основное — согласно условий секретного договора, союзники по антигитлеровской коалиции изымают золотой резерв ФРГ в качестве «гарантии»… и сохраняют контроль над средствами массовой информации Германии вплоть до две тысячи девяносто девятого года! Не верите? — сощурился он. — А вы подумайте! Зря, что ли, и ваша газета, и «Ди вельт», и «Бильд» так усердно полощут Шрёдера? Ведь все канцлеры, кроме него, все — от Аденауэра до Коля! — подписали «Канцлер-акт», соглашаясь с ущемлением суверенитета ФРГ! И кто они после этого? Да не более чем пешки в руках союзных держав! — Хольгер обеими руками сгреб бумаги в сторону Штёбе. — Пользуйтесь.
Юрген, словно тасуя, перебирал сканы и «ксеры».
— И сколько вы хотите за всё это? — пробормотал он, все смелее размышляя о роскошной передовице.
— Один пфенниг! — ухмыльнулся посетитель.
На следующее утро «Франкфуртер альгемайне цайтунг» вышла с аршинными заголовками: «Все послевоенные канцлеры — предатели?» Да еще и фотографии подобрали самые невыгодные — у Эрхарда лицо глупое, Шмидт рот перекосил, Коль дурачится, язык показывает, хоть и рядом с Эйнштейном не стоял…
Юрген, шагая на работу, любовался номерами своей газеты, выставленной за стеклами киосков и на развалах. Издание разбирали весьма живо, но самую большую толпу Штёбе застал у супермаркета «Лидл», напротив большого рекламного панно, состыкованного из десятка телевизоров «ВЭФ». Толкаясь и задирая головы, люди жадно следили за трансляцией — Герхард Шрёдер громил неприятеля в прямом эфире:
