Прорывая пепельно-серую облачность, вниз закувыркался горящий «Торнадо». Он взрывался прямо в воздухе, разбрасывая исковерканные ошметки, распадаясь на части. Следом посыпался второй, третий… Четвертый и пятый…
— Ур-ра-а! — хрипло завопил Ахмет, выскакивая из КП, как зомби из склепа.
Судьба хранила полковника — ему в спину ударила тугая волна жаркого воздуха, бросая в снег, и горсти раскаленных поражающих элементов провизжали над головой. А вот дольмену не повезло — под ударом ракеты верхняя плита раскололась надвое, грузно впечатываясь в утоптанную землю.
Отплевываясь, Бехоев поднялся и потряс головой. Контузило, что ли? Тихо как…
Выпрямившись, он оглянулся на запад. Самолеты Королевских ВВС уносились к Эдинбургу. Зло сплюнув, полковник подобрал шапку, отряхнул ее и напялил на голову. Запиликал радиофон.
— На связи! — рявкнул Ахмет, почти не сдерживая горькое раздражение.
— Не печалься, полковник, — толкнулся в ухо насмешливый голос комбатра. — Наглы потеряли полторы эскадрильи, так что… Мы свой долг выполнили и перевыполнили!
— Ладно, — буркнул Бехоев. — Утешитель…
— Сэр! — спотыкаясь, подбежал Ален. — Сэр! Группа Лэнса захватила парашютиста… Летчика сбитого! Куда его?
— В расход! — хищно изогнулись губы полковника. Замечая непонимание в глазах добровольца, он терпеливо перевел: — Расстрелять!
С крепостной стены замка открывался стольный град. Выгорели целые кварталы… Пожарные метались по всему Эдинбургу, днем и ночью. Трясущимися руками запихнут в себя холодный гамбургер — и на выезд!
Англичане бомбили на свету, налетали в темноте — взрывы ухали, клубясь светящимся дымом, а крики боли и ужаса не доносились до Замковой скалы.
Закопченное лицо Брюса перетянуло кривой усмешкой. В одном они точно преуспели — победа в информационной войне за ними. Советское ЦТВ и пара немецких каналов выдают битву в прямом эфире, а через спутники ее видит весь мир.
Варварские бомбежки — и героическое сопротивление. Горе матерей — и гнев добровольцев. Священник на руинах храма, воздевающий руки к небу. Замурзанный, перепачканный в саже малыш, тискающий спасенного кота. Старушка, поднимающая шотландский флаг…
Эндрю сморщил лицо, и черная, запекшаяся кровяная корочка на щеке треснула, набухая вишневой каплей. Риск, риск, риск!
Они сговорились — и дали англичанам повод. Те ожидаемо начали войну… На Рождество!
Однако весь смысл состоял не в том, чтобы шотландцы гибли, а в том, чтобы сражались, чтобы держались вместе, и пусть борьба за свободу родной земли закалит их!
Хорошая, хотя и сомнительная идея… А если вся эта кутерьма перекалит людей? Пережжет их души?
— Что толку гадать? — вытолкнули губы.
Как будто у них был выбор! Люди отдали свои голоса за свободу и независимость Шотландии, за возрождение династии Стюартов! И только наивный идеалист мог в этом случае рассчитывать на гуманное отношение со стороны Лондона. С самого начала было ясно, что жить спокойно им не дадут, что за спокойствие, за самую жизнь надо биться! Так чего же он кривится, чего страдает? Всё сделано правильно!
СССР и Югославия первыми признали суверенитет Шотландии, и премьер-министр Салмонд, едва утвержденный королем, тут же обратился к Москве. А к кому еще? Америка который год занята собой, а Европа ополчилась на «плохих парней в килтах»!
А эти парни нынче держат оборону по берегу Твида, по цепи холмов Чевиот, по Адрианову валу! Отбиваются от полчищ «томми», жгут танки, сбивают самолеты и «вертушки»…
Но долго им не продержаться. Говорят, энтузиасты-летуны бегом, вприпрыжку готовят к вылету «Авро-Вулкан», последний британский «стратег». Набьют фугасками отсеки, и полетят бомбить Лондон…
Эндрю перекосился в усмешке, не жалея рану.
Великобритания… Да уж… Величие давно уж отпало от любимого острова англосаксов, валяется, как ветхий, рваный коврик, втоптанное в пыль былого. После войны Соединенное Королевство еще тщилось выглядеть, если не империей, то хотя бы великой державой — клепало авиалайнеры и стратегические бомбардировщики, строило крейсера, даже запустило спутник ракетой «Блэк эрроу». Но всё это в прошлом.
Знать, пришла пора разбирать одряхлевшее королевство на части…
— Всё переживаете, милорд?
Брюс отвесил поклон королю.
— Да, ваше величество. Я знал, что придется нелегко, но даже не предполагал, что положение окажется настолько тяжелым…
— Дорогой мой Эндрю, — с чувством выразился государь, — эти дни станут самыми славными в истории Шотландии! Мы выбрали свободу — и выстояли, когда ее пытались у нас отнять!
— Еще не выстояли, ваше величество… — почтительно парировал лорд.
— Вы слишком увлеклись противовоздушной обороной, Эндрю! У меня есть для вас две новости, плохая и хорошая. — Король лукаво прищурился. — С какой начать?
— С плохой, ваше величество… — длинно вздохнул Брюс.
