Я ждала его решения, затаив дыхание. Пусть даже мы станем просто любовниками, я хочу, чтобы это не было… грязно. Не хочу испытывать стыд и вину, ощущая косые взгляды со стороны. Хочу знать, что он защитит меня от этого.
— Быть по сему, — сказал сид на высоком наречии.
И эти слова, насыщенные силой, связали нас договором.
В этот визит была словесная битва, толика магии и физическое влечение, которое так и не было реализовано. Сид ушел, даже не обняв меня на прощание. Наверное, я его слишком смутила этим «договором». Ну и пусть… Как он там сказал? У нас впереди вечность?
Уже лежа в постели, в полнейшей темноте, я вдруг услышала вопрос:
— Госпожа, а этот господин…
— Рейвен.
— Господин Рейвен придет снова? — спросила Дине.
— Думаю да. Не знаю только, когда именно. А что?
— Госпожа, он ведь вам нравится? — задала она еще один вопрос.
— К чему ты клонишь?
— Мне кажется, что вы ему нравитесь, госпожа. И он вам тоже.
Хм… тоже мне, великое открытие. Кажется, это и так очевидно для окружающих, как и искры, проскакивающие между мной и сидом.
— Это что-то меняет? — спросила я девушку и повернулась поудобнее, случайно спихнув с одеяла кота.
Тот обиженно мяукнул и перебрался к служанке.
— Нет, но…
— Раз так — спи! — велела я и закончила этот пустой разговор.
Каждое утро, день за днем — до изнеможения танцы с веерами. Потом галопом бежать на вторую или третью по расписанию лекцию. А после учебы — в библиотеку, наверстывая упущенное. Никто из преподавателей не собирался делать мне поблажек.
— Мастер, зачем все это? — однажды спросила я Золотого Лиса, который, усевшись на пятки, наблюдал за мной.
Сейчас он совсем не был похож на того показушного поединщика с Арены. Всегда в сером ифу, только по едва заметным заплаткам ясно, что каждый день одежда другая.
Он довольно интересен как мужчина, но я совсем не могу угадать его возраст. Иногда кажется, что ему едва за двадцать, а порой он смотрит, как глубокий старик. Эти черные непроницаемые глаза похожи на глаза старика или человека, который много пережил за свою жизнь.
Однако седых волос у него совсем нет. Волосы он заплетает, а надо лбом не бреет, наверное, нахватался от имперских «варваров».
Со временем я перестала перед ним робеть и стала задавать вопросы. Иногда он даже отвечал. Сейчас я спрашиваю, потому что на все должна быть своя причина. Если бы я узнала, то перестала бы злиться и раздражаться из-за накладок в расписании.
— Мы не будем здесь говорить. Нальешь мне чашку чаю? — предложил он.
Уроженцы Хины всегда себе на уме. Куда там жителям Халифата! Любая их фраза может таить скрытый подтекст.
Вроде, он не имеет ничего против меня, так что можно его пригласить. Тем более, что теперь у меня есть достойный мастера напиток.
По вечерам я жду, когда придет мой сид.
Иногда он предупреждает, что у него дела во дворце или за пределами Ламары, и отсутствует несколько дней к ряду. Но когда он тут, то каждый вечер проводит со мной.
Он подарил мне доску и камни, и я учу его играть в «захват территории». Мы беседуем о том, о сем. Я рассказываю о своей семье, а он — о своем доме. О семье он говорит с явной неохотой, и я не настаиваю. У нас ведь еще много времени?
Но чаще он приглашает меня куда-нибудь сходить с ним. И не всегда понятно, кто кого сопровождает. Я показываю Рейвену Верхний город, который был сильно перестроен со времен его последнего визита, и многие улицы он видит словно в первый раз.
Мне очевидно, что я интересна ему, как женщина, но он ведет себя сдержанно, особенно на публике. Мы ходим в таверны, гуляем в городском парке или бродим по рынку, где он интересуется оружейным рядом, а я — книжными и аптечными лавками.
Это напоминает танец двух мотыльков, неспешный и неопределенный.
Все это очень странно, но я принимаю это, как данность.
А что, если Рейвен специально это делает? Порою это просто нестерпимо…
Однажды во время прогулки я не выдерживаю его холодности и, взяв за руку, веду в безлюдный переулок. Там я без слов прижимаюсь к нему губами.
По росту я не дотягиваю, и получается глупо и нелепо, как будто я клюнула его в подбородок. С такой неловкостью целуются подростки, которым мешают носы и все остальное. Но он и не собирается смеяться надо мной.
— О! Любезная госпожа меня приятно удивляет, — говорит сид, и ясно, что он очень, очень доволен.
Он с не меньшим энтузиазмом целует и ласкает меня в ответ, и нас заставляет опомниться только случайный слегка подвыпивший прохожий. Мы замираем, отпрянув друг от друга, а этот гуляка еще долго протирает глаза. Должно быть, думает, что ему померещилось бледное сияние, которое вдруг окутало парочку влюбленных…
В тот вечер меня посетил мастер Золотой Лис. Я дождалась его после занятий и проводила от академии до самого дома.
— Дине, вскипяти, пожалуйста, воды и принеси сюда все для чаепития, — попросила я.
