Вероятно, он ухаживал бы за Мари-Роз, если бы ее не было здесь. Что ж, она здесь главным образом по ее настоянию, хотя уверенность, что невестка жалеет об ее приезде в Париж, укреплялась в ее сознании. Рив тоже обижался на нее, ибо с Мари-Роз мог вести себя игриво и свободно. Однако она замечала то загадочное выражение, в последнее время все чаще появлявшееся на его смуглом красивом лице, когда их взгляды встречались. Мари-Роз лежала на матраце с закрытыми глазами, позволяя солнечному загару золотить свое тело, так что Трише приходилось поддерживать необходимый разговор, хотя сейчас ей меньше всего хотелось отвечать на вопросы Рива. Однако ее забота о сохранении семьи Джереми перевесила ее личные чувства. Может быть, он тоже не был склонен разговаривать, размышляя о том, что ее присутствие испортило день? В это мгновение он отвел взгляд и посмотрел на водную гладь. Вдруг Рив сел.
— Сигарету? — спросил он, протянув руку к низкому столику за коробкой сигарет, которую он там оставил.
Триша вежливо отказалась, и он обратил свое внимание на Мари-Роз, которая открыла глаза и уже протянула руку к коробке. Рив подал ей коробку, затем, отказавшись от своей обычной сигары, сам взял сигарету и дал прикурить Мари-Роз. К этому моменту мысли Триши приняли печальный оборот. Никто из ее спутников тоже не выглядел особенно счастливым. Она решительно запихнула под купальную шапочку выбившуюся прядь волос, и Рив, заметив это, холодно сказал:
— Искупаемся еще раз?
Триша, смотревшая невидящими глазами поверх воды бассейна, вдруг заметила трамплин для прыжков в воду.
— Да. Кстати, я решила прыгнуть с верхней ступени, прежде чем мы поедем обратно. — Это было лучше, чем сидеть здесь, не зная, что сказать. Затем она посмотрела вверх и поняла, что эту ступеньку отделяет от воды слишком большая высота. Огромный плавательный бассейн вводил в заблуждение, обманчиво создавая впечатление, что ступеньки не очень высоки. Рив выпустил струю дыма, поднял бровь и глазами следил за ней.
— Это довольно опасный прыжок, если только вы не в форме. Я не советую прыгать. Прыгайте с одной из нижних ступенек.
Но Триша не обращала внимание на его советы.
— Я попытаюсь, — твердо ответила Триша. Рив тут же схватил ее за руку и больно сжал.
— Я сказал, прыгайте с нижней ступеньки, — повторил он.
— Рив, пожалуйста, — умоляла она, пытаясь высвободить руку, но это ей не удалось, Он ослабил похожую на тиски хватку, но не выпустил ее руку. Его взгляд был столь же жестким, сколь и его голос.
— Что вы хотите доказать? Вы не будете прыгать.
Вдруг, словно колокольчик, негромкий смех прорезал тишину, и Тришу удивил жесткий взгляд на маленьком личике. Мари-Роз побледнела, липкие повязки отклеились.
— Рив, почему ты так сердишься? Бедная Триша просто хочет показать нам, что она умеет. Я никогда не видела тебя таким раздраженным.
— Я больше чем раздражен, — ответил он, уже не так крепко держа ее руку.
Потом Триша поняла, что легко могла бы высвободить свою руку, но она сидела, невидящими глазами уставившись на его острый профиль. Мысленно она проклинала себя за то, что встала между ним и Мари-Роз. В этот момент ей было безразлично, что Мари-Роз пытается принизить ее в его глазах, ее волновало лишь одно — Рив был так недоволен ее присутствием, что даже не пытался скрыть это под обычной учтивостью. Его губы шевельнулись, словно он собирался сказать что-нибудь уничтожающее. Затем он сердито раздавил свою сигарету в пепельнице, прикрепленной к ближайшему стулу, и отпустил ее руку.
— Я пошел одеваться, — сказал он.
Триша смотрела, как он удаляется ровными большими шагами, видела твердые мускулы, переливающиеся под бронзовой кожей, и темные волосы, на которых отражался блеск солнечных лучей.
— Что с ним? Вы поссорились?
Триша повернулась и увидела, что невестка пристально наблюдает за ней, пока она курит. Мимолетное облако закрыло солнце, и на то место, где они сидели, упала тень. Она поежилась.
— Пойдем в дом и оденемся, — сказала Триша.
В день рождения хозяйки утром вилла превратилась в улей. Анри приготовил рождественский пирог, почтальон принес кипы писем и открыток с пожеланиями скорейшего выздоровления и подарками от друзей. Так как Мари-Роз находилась в больнице, когда обсуждали, как отметить ее день рождения, то было решено устроить простую вечеринку с приглашением ее близких друзей. Триша, как обычно, позавтракала одна, до того как встала невестка.
Утром она сидела в постели, когда Триша зашла к ней. Вокруг нее лежали открытки с поздравлениями и подарки в нарядных обертках. Она оторвала печальный взгляд от письма и увидела Тришу.
— О, Триша! — запричитала Мари-Роз и разразилась слезами.
Триша тут же села рядом с ней на кровать и обняла за дрожащие плечи.
— Не плачь, дорогая, и расскажи мне все. — Она нежно вытерла ей слезы, чуть вздрогнув, когда ее рука коснулась повязок на раскрасневшемся лице. — Все ведь не так плохо. Высморкайся.
Мари-Роз слушалась, как маленький ребенок, и дрожащим голосом произнесла:
