— Хватит, Нелли! Хватит! Всё равно ничего не изменится! Они не изменятся!..
— Да! — вдруг завопили иллюзорные враги почти в один голос. — Мы не способны измениться! И смысла в нашей схватке нет, ведь мы похожи друг на друга больше, чем думаем!.. Не волнуйся, госпожа! Мы знаем, как наказать себя!.. Мы будем казнить себя всю жизнь! Сами! Каждый день!..
Ильга снова дёрнула Нел. Та открыла глаза и пожала плечами. Что-то вроде: смотри, я не причём, они живут своей жизнью!
Иллюзии жили своей жизнью! Они казнили себя на разные лады. Сами. Вскрывали глотки, вспарывали животы, подрезали артерии и сухожилия. Падали, приходили в себя… И начинали снова…
Компании "королей" академии наблюдали за всем этим непотребством в гробовом молчании. И остановить это они не могли. Позор! Видеть такое позор! Вся академия будет притворяться, что не видела. И шептаться по углам.
Так и молчали, пока кто-то из парней Варнера, постарше, не заметил негромко:
— А она молодец. Натуралистично. И кишки. И кровь…
Другой, из свиты Дастона, ответил:
— И я о том. Она чётко знает что и под каким углом бьёт и как вываливается…
Теперь все присмотрелась к деталям. Как раз был удачный момент. Один из героев перерезал себе горло. Другой умудрился отрубить себе голову, хоть это и невозможно… И парни увидели, воздух, пузырящийся в крови, и струи крови, что толчками вырывались из шеи…
— Боги! — вырвалось у кого-то. — Она видела это…
— Массовые убийства, — сухо уточнил другой. — Посмотрите, слёту воспроизводит, не задумываясь. Это как же врезалось в память!..
— Бедняга!..
— Теперь понятно…
— Почему срывы…
— И бешеная такая…
— Ага…
— Терять нечего…
— Ведь самое страшное уже было…
Парни переговаривались между собой. Впервые за годы. Без оскорблений и презрения. Жалость к рыжей девочке, что выплёскивала там, на площади академии свою боль и память, объединила их.
Варнер твёрдо посмотрел на того, кого ненавидел. Не театрально, как те, на площади, а по-настоящему: глухо, непримиримо. На всю жизнь.
— Оставь в покое Нел.
— Нет.
Дастон был таким же бледным, как его очень светлые волосы. Но держал себя в руках не в пример лучше, чем его недруг. И не поймёшь, что он там думает. Авис добавил:
— Я не позволю.
Кривая ухмылка прорезала лицо Дастона:
— Как с Ильгой?
Варнер ответил:
— Я не знал, что она пошла к тебе. И представить не мог… Я не следил за ней…
Снова улыбка, словно фарфоровое лицо треснуло:
— Наука тебе. За своими игрушками нужно следить! Сначала ты отдал её мне. Потом наблюдал, как она умирает…
— Я не мог! Мне приказали не приближаться к ней. Иначе…
Голос Варнера был вымученным. Дастон не пожалел. Хлестнул его, как кнутом:
— Иначе, что? Убьют? Тебя? Её?.. Она и так умерла бы, если бы не эта рыжая бестия, что играет сейчас в нас, как в куклы! Только у неё хватило мужества и силы духа помочь Вардис!
Замолчал, а потом не выдержал. Оказал своему врагу услугу. Открыл глаза:
— Ей оставалось от силы пол года. Или меньше. Она умерла бы от истощения или срыва. Ты что идиот и не видел?.. Она и теперь непонятно, выкарабкается ли… Хотя, думаю, да. Тал зубами в неё вцепилась и не отпустит. Она умеет впиваться…
Варнер ещё побледнел и покрылся испариной. Двое из парней постарались поддержать его. По возможности, незаметно. Дастон видел. Снова "улыбнулся":
— Давай! Свались в обморок!
— Я не знал! У меня нет дара!..
— Ты мог спросить! Узнать! А не смотреть печальными коровьими глазами, пока она умирала!.. За своими игрушками нужно уметь следить, Варнер!
Ответил Варнер твёрдо:
— Я буду учиться… И Тал тебе не позволю сломать!
Дастон насмешливо поднял брови над холодными глазами:
— О чём ты! Я собираюсь беречь её!.. Я, в отличие от тебя, "друг мой", следить за своим умею!
Варнер не отступил:
— Мы все представляем, твой вариант беречь… Не позволю. Она помогла Ильге и я не отдам её. Плевать на последствия!..
Дастон глумливо рассмеялся:
— Дошло до тебя? Да?.. Никто в этом мире не соблюдает договоры, кроме тебя, благородный дурак! И твой папаша первый!.. Ты должен мне за науку. И я "заберу" Тал в счёт этого… Хотя нет! Я, в отличие от тебя, давно понял, как это работает. Я делаю и беру, что пожелаю… Её я желаю. И забираю себе. Слышите, вы? Друзья, мои и не мои?.. Уясните себе и не плачьте потом, если сунетесь…
Варнер веско ответил:
— Нет.
А потом всё же спросил:
— Зачем она тебе? Она же ненавидит тебя!
Дастон пожал плечами:
— И что? Меня ненавидят все… Она восхищает меня, Варнер. У неё единственной за всю мою жизнь хватило силы духа противостоять мне. Она живая и сострадательная. Отважная. Мужественная. Умеет любить и быть верной. Она сокровище, Варнер. И дело вовсе не в красоте. Она может дополнять… Но свет души решает всё…
Парни потрясённо молчали. Что это, как не признание в любви?..
