— Господин ректор, в произошедшем виновата только я. Это мне родственники подарили фрилл. И я решила угостить подруг. Посчитала, что он безобиден, ведь в нём почти нет алкоголя… Как оказалось, мы недооценили его. И переоценили себя. Ни одна из нас не пила ещё в жизни. Кроме меня. Я недавно имела несчастье попробовать гномий самогон, пусть и по ошибке.
Зал грохнул хохотом. Конечно, лекари рассказали, как чудила Тал в трактире. Вся академия знала про "рога и хвост" Лавиля.
Нелли с достоинством пережила прилив веселья. Вздохнула:
— Как видите, господин ректор, то моё "приключение" тоже ни для кого не секрет. К несчастью, оказалось, что у меня не очень выходит делать что-то втайне. Я виновата и готова понести любое наказание, какое вы посчитаете достаточным.
Элвин усмехнулся в бороду. Но спросил строго:
— С этим разобрались. А не расскажите ли вы, адептка Тал, как вам вообще пришла в голову светлая мысль отправиться на площадь академии и устроить всё это представление?
Нел горестно вздохнула:
— Виной всему моя нестабильность, господин ректор! Она тоже ни для кого не секрет. Меня не зря называют Пустышкой Нелли, а некоторые преподаватели не допускают до занятий, справедливо полагая, что такой как я в академии не место!
Магистр Рувих поёжился и злобно зыркнул на мерзавку глазами. Как ловко сдала она его! Не подкопаешься! Он покажет этой хитрой деревенщине её место! То, где должны находиться все оскорбляющие магию уже одним своим существованием!
Элвин усмехнулся. Он, конечно, знал, что Рувих обижает девочку и ждал, когда она признается и попросит помощи. Она призналась и думает теперь, что нажила себе непримиримого врага. Воистину, она просыпается! Отращивает зубы и знаменитое коварство Талеев. Оно всегда было впечатляющим. Дастоны меркли. Хотя, юный Дастон хитрее отца и тех, кто был до него. Посмотрим, чем закончится схватка вечных врагов. Которые даже не знают об этом!
Элвин даже головой покачал, даром что на кафедре и перед всеми. Дивно иногда падают кости!.. Прислушался. Нел рассказывала свою печальную историю:
— Да, господин ректор, виной всему нестабильность, фрилл и несчастная любовь!..
Элвин хмыкнул в бороду:
— А вот тут поподробнее, адептка Тал.
Нелли послушно "объяснила". А точнее сказать, запутала. И не солгала ведь!
— Все вы знаете, о том, что моя подруга Ильга Вардис обладает некой репутацией… Она перенесла несчастную любовь. Астиг Дастон выставил её не в лучшем свете перед всеми. Хоть мог и не делать этого… Ильга страдала, чахла и поделилась с нами своим горем… А мы, будучи уже под влиянием фрилла, решили помочь ей. Восстановить справедливость. Пусть и иллюзорную. Чего только не придумаешь спьяну, господин ректор! Ведь понятно, что никакая иллюзорная справедливость не лечит и не отменяет вину!
Ловко!.. Ильга действительно была влюблена. Но, не в Дастона же? Так Нел и не сказала этого! А то, что предложения встали рядом, и кто-то что-то подумал!.. И как ловко она в конце указала на то, что виновные тут вовсе не они, несчастные девы, раздавленные вероломством мужчин, а эти самые мужчины. Попробуй теперь обвини её!
Элвин снова усмехнулся. А Нел продолжила покаянно:
— Это, конечно, не оправдывает нас. И то, в какие формы это всё вылилось… Мы пришли в ужас, когда на следующее утро вспомнили всё. Оказывается в каждом из нас живёт тёмное начало: жестокое и безжалостное…
— А вот теперь угроза Дастону и другим. И концовка?.. Ну, же, Нел?
Элвин словно считывал Нел и не ошибся. Закончила она крайне сокрушённо:
— Я безмерно сожалею, господин ректор! И готова понести наказание!
Вот опять!.. Конечно, сожалеет. Но, уж точно не о своей шалости. Скорее о том, что не может придушить Дастона своими руками!
Элвин сделал приличествующую моменту паузу, и продолжил разбирательство дальше. Укоризненно:
— Адептка Тал, прежде чем выносить какие-либо суждения о поступке вашем и ваших подруг, давайте спросим у, так сказать, пострадавшей стороны. Что думают они о вашей выходке?.. Адепт Варнер, идите-ка поближе и скажите, есть ли у вас претензии к "шутницам"?
Недоброжелатели ректора глухо заворчали. Выставлять на всеобщее обозрение аристократов, которых оскорбили, и требовать, чтобы они обвинили кого-то? Бред!.. Конечно, они будут молчать. Из гордости, по меньшей мере. А значит, ректор покрывает нарушительниц!
Варнер превзошёл даже их ожидания. Он не просто не обвинил. Он, можно сказать, обнажился прилюдно! Был смертельно бледным и выразился предельно откровенно:
— Я, господин ректор, не просто не обвиняю их. Я перед всеми признаю, что в том, что случилось с Ильгой Вардис есть моя вина. Если бы хоть что-то можно было бы этим поправить, я покончил бы с собой любым способом из тех, что демонстрировал мой двойник… К несчастью, адептка Тал права, сожаления ничего не меняют и не исцеляют…
Зал сдавленно ахнул. Элвин глянул на парня с искренней симпатией и сочувствием и мягко возразил, будто были они наедине, где-нибудь около камина, а не в зале битком набитом народом:
