Я уже хотел поспорить, чтобы не нарушать привычный ритуал, но тут в зал вернулся Корвин с кружкой в руках. Лицо парня было бледным, в глазах застыл страх. Сердце сразу кольнуло нехорошее предчувствие, а стоило бойцу произнести:
– Целительница пропала, – как я сорвался с места.
Но не тут-то было – Лирандо схватил за руку и с немыслимой силой для столь обрюзгшего мужчины, остановил меня.
– Нет-нет, командир, расплатись, а потом уже беги по делам.
Желание ударить пройдоху оказалось таким сильным, что даже кулаки зачесались, но я не имел на это права. А потому быстро отстегнул кашель от пояса, отсчитал двадцать золотых и протянул Лирандо. Мужчина, кажется, не поверил своему счастью, а потому лишь смотрел на монеты. Пришлось насильно пересыпать их на его ладонь и, наконец, побежать вслед за Корвином.
– А как же Илиас? – крикнул мне в спину мужчина.
– Пусть поспит, я заберу его позже, – сейчас он точно не представлял никакой угрозы для окружающих.
У чёрного хода стоял мрачный боец и непонимающе качал головой:
– Я ушёл всего на пару минут, а когда вернулся, её тут уже не было, – он оправдывался, я же прикрыл глаза, пытаясь уловить нить. Хорошо, что отдал ей амулет, ведь в каждый из них была встроена следилка, которая оставляла после себя едва заметную нить. Об этой функции знали только я, Илиас и Сайрус. Остальным бойцам не обязательно было знать из-за чего я в курсе всех их самовольных вылазок в город.
– Командир, я… – продолжил бормотать Корвин, я же прервал его взмахом руки, призывая к молчанию. Он был понятливым парнем, поэтому сразу же закрыл рот.
Нить нашлась не сразу, она была такой слабой, что я едва её заметил. Но она была, и это радовало.
– За мной, – махнул мальчишке и первым пошёл вперёд. Для местных я старался делать вид, что вовсе ничем не обеспокоен, но вот злость, которая разрывала изнутри, вряд ли получалось скрыть, потому что прохожие, при виде меня, шарахались в сторону, а то и ретировались на другую сторону улицы.
В голове вертелась мысль: «Найду эту вертихвостку – самолично придушу!» И тут же возникала другая, более пугающая: «Лишь бы с ней всё было хорошо». И почему из столицы нам не прислали какого-нибудь дряхлого старика?
Мы свернули с центральной улицы, прошли ещё с десяток шагов, потом нить вдруг задрожала и окончательно лопнула. Похоже, Одри решила воспользоваться магией.
Только этого не хватало…
– Одри! – крикнул сначала тихо и прислушался. Никто не отозвался.
Мы пошли вперёд. Был бы кто-то на улице, можно было бы спросить, вот только не было гарантии, что нам бы ответили.
– Одри! – крикнул ещё раз, снова никакого ответа.
И тут нить восстановилась. Оказалось, что мы не дошли всего-то шагов пять. Оставшийся путь я пробежал и, услышав:
– Она здесь!
Рявкнул, совсем перестав себя контролировать:
– Одри!
Девчонка обнаружилась на коленях перед кроватью, а у меня на пути стоял Тувин, местный травник, много раз выручавший нас за последний год.
– Что кричишь, командир, – с улыбкой посмотрел на меня старик. – Тут твоя девочка. Жива и здорова.
Он, как и всегда, широко улыбался, и даже казалось, что искренне. Но было в нём что-то… Отталкивающее. Впрочем, это была не моя забота, каждый имеет право на свои причуды. У меня не было повода хоть в чём-то обвинять старика, потому что его настои на травах быстро поднимали на ноги ребят, да и сам я не раз пользовался ими. Ничего криминально. Если бы хотел навредить, давно бы сделал это. Поэтому ни вид его, ни фальшивые улыбки меня почти не интересовали.
А интересовала девчонка, которая смотрела на меня без особого раскаяния во взгляде. То есть, виноватой она себя чувствовала, но не в той мере, на какую я рассчитывал.
– Ты-ы-ы-ы… – выдохнул и прикрыл глаза.
Ослеплённый злостью, я всё же успел заметить, что в комнатушке есть дети, а ругаться при них я точно не стал бы. Пришлось терпеливо выдохнуть, открыть глаза и приказать:
– На выход!
Взбучку я ей устрою там, за стенами этого дома.
Одри было открыла рот, чтобы возразить, но встретившись со мной взглядом, резко передумала. И правильно, я сейчас не в том состоянии, чтобы позволить хоть кому-то мне перечить.
Девчонка остановилась возле старика:
– Была рада познакомиться с вами, – произнесла она, впрочем, радости в её голосе вовсе не было.
– И я, и я, – в тон ей отозвался Тувин.
Целительница по очереди посмотрела сначала на едва шелохнувшую сальную занавеску, после на худенькую девочку, что смотрела на нас огромными от страха глазами, и только тогда вышла на улицу.
Я тоже пошёл за ней, но старик остановил меня:
– Ты не ругай её, она же от чистого сердца. Помочь хотела.
Не в силах произнести хоть что-то вразумительное, лишь кивнул.
К кабаку мы возвращались быстро и, что самое важное, молча. Я шёл впереди, за мной Одри, после уже Корвин. Так же молча погрузили на телегу Илиаса, который спал сном младенца. Телегу я велел сопроводить бойцу, сам же, усадив девчонку, пустил лошадь галопом. Выехав из города, задумался на мгновение, а потом повернул в противоположную от гарнизона сторону.
Одри Эвертон
