Пожалуй, градус отвращения к этому бойцу был сопоставим с тем, что я чувствовала к Витору, из-за которого и вылетела из Академии. Я бы с радостью избежала разговора с ним, но… Приходилось терпеть.
– Её сестра. Маленькая девочка лет пяти, её срочно нужно найти.
– Это приказ? – с усмешкой уточнил мужчина, и я не выдержала, вспылила:
– Да, это приказ. И в этом нет ничего смешного. Девочка напугана и может натворить глупостей. Спросите бойцов, что дежурят у ворот, может быть, они видели её. После доложите мне.
Выражение лица Джейрона, по мере того, как я говорила, менялось. С ленивой расслабленности на… Я не могла понять, на что именно. Но что-то тёмное промелькнуло в его взгляде, впрочем, он быстро взял себя в руки и ответил вполне учтиво:
– Как прикажете, госпожа целительница.
Я больше не успела ничего сказать, он развернулся и, чеканя шаг, ушёл прочь.
К горлу подобралась дурнота, и мне понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Заглянув по пути в лазарет, я убедилась, что девочка не вернулась. Вновь выйдя на улицу, покрутилась на месте, пытаясь увидеть хоть кого-то из бойцов, но как назло, среди палаток было пусто и тихо.
Вспомнила о поваре и побежала к нему, а, не дойдя до кухни всего с десяток шагов, услышала тихий детский голосок и грубый, принадлежащий Роланду:
– И что? Ты всё это съешь, букашка? Ты же лопнешь!
– А воть и нет, – Лисси воспротивилась, – я говодна!
Голодна… Малышка всего лишь хотела поесть, вот и сбежала, а что не предупредила… Так она боится нас, не удивительно, что не посчитала нужным разговаривать с нами. Хотя вот Мари пришлась ей по душе, могла бы хотя бы ей сказать.
Впрочем, что теперь об этом думать? Главное, что она никуда не убежала с территории лагеря. А уж Роланд точно её не обидел бы.
Девочка принялась есть с таким аппетитом, что любой бы позавидовал. Я не стала торопиться, решила ещё немного понаблюдать за ними, но повар, прищурившись, посмотрел в мою сторону и расплылся в довольной улыбке. Поднял руку, махнул, при этом горомыхнув:
– Госпожа целительница! А мы тут, вот! – он не стал разглагольствовать о том, чем именно они тут занимались, и без этого было понятно.
Пришлось подходить ближе, при этом наблюдая, как малышка спрыгнула с высокого табурета, едва не путаясь в моей рубашке, которая была ей вместо платья, и попятилась назад, прячась за ногу Роланда.
Парень не сразу понял, что происходит, оглянулся на Лисси, потом нахмурился и перевёл взгляд на меня. Снова на девочку:
– Это ты что же? – спросил он ту, кто крепко держалась за его штанину. – Нашу госпожу целительницу боишься?
Малышка посмотрела на меня исподлобья, и часто-часто закивала.
Роланд воззрился на меня растерянно, почесал затылок и выдал:
– Ну, ты даёшь, букашка, нашла кого бояться! Это же наша целительница, она самая добрая девушка из тех, кого я встречал.
От такой лестной похвалы я против воли ощутила, как вспыхнуло лицо, но погасить улыбку не смогла.
Удивительно, каждая из девочек выбрала своего покровителя и кумира. В этом вопросе Лисси оказалась куда дальновиднее Мэл – уж что-то, а Роланд всегда её накормит. Очень вкусно накормит, между прочим. Чего не скажешь про Фила, тот разве что сможет исправно кормить шутками. Это у него отменно получается.
– Она вже цевительница, – с некоторой растерянность прошептала малышка, явно не понимающая, как в одном предложении смогли соединиться добрая и целительница.
– И что? – совсем не понял её Роланд. – Она помогает тем, кто заболел. Лечит. Это же хорошо.
– Это больно! – не стала сдаваться Лисси и даже ногой топнула, будто так её точно могли понять.
– Иногда лечение приносит боль, – вклинилась в их «познавательную» беседу. Я подошла к столу и заняла свободный стул. Что-то из-за всех этих событий ноги уже не держали меня. Хотя день едва ли подкрадывался к вечерним часам, и, по сути, я ещё должна была порхать, словно плашка. Но реальность была такова, что мне всё больше хотелось оказаться в своей палатке, свернуться калачиком на кровати и уснуть, не думая ни о чём.
– Это пвохо! – хмурясь и сжимая маленькие кулачки, со злостью произнесла она в ответ.
Боль – это плохо. Логично, и спорить с ней бессмысленно, разве что…
– Смотри, если бы у тебя болело горло, и ты из-за этой боли не могла бы ничего есть, что бы ты выбрала? Оставаться всегда голодной или же потерпеть пять минут, пока целитель будет тебя лечить?
Судя по тому, как малышка прикусила губу, я задела её за живое. Еда – вот что Лисси интересовало. И не удивительно, судя по тому, какими худыми они с Мэл были, пропитание стояло для них на первом месте.
– А ещё, – продолжила я искушать малышку, – очень часто целители, когда лечат маленьких пациентов, дают им за терпение что-нибудь вкусное. Засахаренные фрукты, например.
Мне хотелось подружиться с ней. Хотелось, чтобы она перестала бояться и смотреть на меня испуганным зверьком. Я любила детей, и мне было больно видеть страх в глазах малышки. Это неправильно. Ребёнок в её возрасте не должен так бояться. Он должен улыбаться и радоваться жизни, а не выживать…
