– Правда? – спросила она меня так же растерянно, как и я спрашивала Артура. Воспоминание о командире отозвались теперь уже болью душевной. Мне вдруг стало жаль, что я не ответила на его поцелуй и что не поцеловала его сама, перед тем, как уйти.
– Правда, – ответила тихо, медленно поднимаясь на ноги.
Девица задумалась всего на мгновение, а потом радостно, словно ребёнок, заплясала вокруг меня, при этом причитая:
– Свобода, свобода, свобода…
Я ждала, пока приступ радости закончится, и только потом спросила:
– Что я должна сделать?
Сгусток тьмы, потеряв девичьи очертания, остановился и прошептал мне у самого уха:
– Впусти меня… – а помолчав мгновение, добавил, – добровольно…
Добровольно… какое прекрасное слово, и лицемерное при этом. Но спорить я не стала. Прикрыла глаза, пытаясь ощутить и холод, и собственную силу. Последнюю пришлось усмирить, потому что она ни в какую не желала подвергать себя риску, но… Несмотря на добровольность, выбора у меня не было.
Сначала что-то невесомое коснулось моих рук, после поднялось выше, огладило шею. Мне было страшно открыть глаза и посмотреть, что именно меня касается. А когда тьма ударило мне в сердце, вовсе стало не до мыслей. Я пыталась не проронить ни звука, но спустя несколько мгновений невыносимых мук, не выдержала, закричала.
Упав на колени, сжала голову руками, пытаясь выдержать натиск разрозненных картин… чужих воспоминаний… чужой боли и чужой подлости…
Взрыв… И осколок магии, по чьей-то ошибке заточённый в этой пещере…
Голод и невозможность уйти…
Первая встреча с вихрастым мальчишкой, который показался ей тем, кто способен на подвиг…
Поначалу он таскал ей какое-то зверьё, что почти не питало её силы…
Первой жертвой был маленький мальчик… Совсем кроха… Судя по тому, что он едва двигался, он был не жилец… И она согласилась принять жертву, почувствовав долгожданный прилив сил…
Она научилась распускать сеть, захватывая всё больше территории…
Сеть напоминала корни растения, которые с каждой жертвой становились всё сильнее и жизнеспособнее…
Она просила отпустить её, но мужчина, уже не мальчик, лишь обещал ей… Сам же пытался напитать её чужими силами…
Жертв было не так уж много, но каждая из них ещё больше привязывала её к нему…
И вот я вижу уже не мальчика, и не мужчину, а старика…
Тувин…
Он всё это время подкармливал её, в надежде, что как только сил будет достаточно, она сможет вернуть ему магию…
Он был помешан на желании вернуть себе силу… И был готов на всё, лишь бы осуществить свою мечту…
А ещё это власть, которая пьянит и лишает здравого смысла, ломает совесть, стирая её в прах…
– Хор-р-рошо-о-о… – услышала затихающий шёпот, и боль оставила меня. Даже холод исчез, осталось лишь тупое безразличие. Сил не было. Я лежала, глядя в каменный потолок, не ощущая ничего.
А закрыть глаза было страшно, мне всё казалось, что тогда я их больше никогда не открою.
– Она здесь, – крикнул чей-то голос, и надо мной склонилось лицо. Знакомое лицо, с очень злым взглядом.
А я… Смогла улыбнуться, потому что была рада увидеть Артура. Мечтала запечатлеть на память, которой, возможно и не останется после смерти, его черты.
– Выпорю, – глухо произнёс он, прежде чем я всё же закрыла глаза.
– Отчаянная она у вас, – произнёс кто-то рядом. – На каком факультете училась? Нам бы такая в отряде пригодилась.
Я не видела, конечно, но точно знала, что эти слова привели командира в бешенство:
– Она целительница, – рыкнул он, – к тому же, занята. Навсегда!
Пожалуй, на этой ноте можно было и отключиться. А ещё повторить вслед за освобождённой тьмой:
«Хор-р-рошо-о-о…»
Артур Морриган
О замысле Одри я понял слишком поздно, ровно в тот момент, когда уже падал на колени, сражённый, не-е-ет, не её красотой, а её коварством. Это надо же было применить ко мне сонное плетение?! И приложила вроде не сильно, но удержать я её не смог, только смотрел осоловевшим взглядом, как эта упрямица несётся к пещере. И ведь никто, совершенно никто не догадался её остановить. Хотя, подозреваю, каждого, кто встал бы на её пути, постигла та же участь, что и меня.
Стоило Одри скрыться в пещере, как над проходом будто невидимая пелена опустилась – исчезло ощущение могильного холода, и сеть, нервно поблёскивающая под солнечными лучами, будто бы стала прозрачной, а потом вовсе исчезла. От неё осталась лишь взбугрившаяся земля.
Глаза закрывались, но я упрямо выдёргивал себя из сна, пытаясь магией выжечь плетение одной весьма упрямой целительницы.
Первым ко мне подбежал Рассел, главный в отряде. Мы с ним вместе учились в академии, дружили, можно сказать. Он был хорошим парнем, и чуть более уступчивым по отношению к приказам начальства. У меня в характере, увы, не было такой черты.
– Лихо она тебя, – прокомментировал он моё не очень-то завидное положение.
– По-м-м-мог бы, – выдохнул с трудом, потому что язык тоже меня не слушался.
Рас усмехнулся, и, прикоснувшись к моей руке, с лёгкостью выжег плетение, которым наградила меня Одри. Я тут же сел, а после с помощью друга поднялся на ноги.
