И хотелось слышать детский смех, доносящийся с улицы через приоткрытое окно, а не шорохи леса и тишину одиночества. У одиночества нет никакого звука, но оно оглушает. Я уже успела его почувствовать, когда ушла бабушка.
Сейчас мысль о том, что я готова была прожить остаток своих дней среди врагов, от которых временами пришлось бы прятаться в лесу, заставила меня вздрогнуть.
Почему же я раньше не знала, что может быть по-другому? Что где-то совсем рядом живут десятки, если не сотни семей таких же демонов, как я? А Клавдия? Ради чего бабуля страдала, и видела ведь, как страдаю я, но не спешила уходить?
– Анкари, – шепнул Риддл.
Я вскинула голову. Передо мной стояла кружка с молоком, на тарелке лежал пирожок. А Ольга – женщина, которая видела меня впервые в жизни, – с тревогой во взгляде повторила вопрос:
– Что с тобой случилось? Я про следы на лице. Упала где-то?
Я дотронулась до щеки, внезапно осознав, что давно думать забыла о шраме на лбу от камня и ссадине на скуле.
– Упала, – глухо отозвалась я. – Да все уже прошло, не болит.
– Ну ешьте, ешьте. Долго, поди, шли?
– Не очень, – ответил Риддл. – Мы вообще-то… Мы насовсем, Ольга. Приютит нас староста, как думаешь?
Ольга рассмеялась.
– Чтоб вам, Верховный, да места не нашлось? Вот скажете тоже! Не стану спрашивать, почему вы пришли, да еще насовсем, мне объяснения не нужны.
– Я бы и не сказал, – усмехнулся в ответ Безликий.
Старые знакомые долго болтали о пустяках, о прошлом, об этой деревне. Я прислушивалась, а в разговор не лезла. Не раз отвлеклась, размышляя, не чудится ли мне. Может, я нанюхалась ядов, а теперь брежу?
Всю жизнь проведя в коконе из зла и обид, я не могла поверить, что он порвался и я выпуталась. Наверное, еще нескоро привыкну к новой жизни. Вздрагивать буду по ночам от стуков и шорохов, как всегда. Бояться, что в спину бросят камень или снова оболгут.
А может, и нет.
Я неверяще косилась на Риддла. Живой, из плоти и крови, не бредовый вымысел. Рядом со мной. Гладит мою руку под столом незаметно для Ольги. Он со мной останется… Он так сказал.
День был насыщенным. После завтрака мы отправились к старосте, и он встретил нас приветливо. Перед Риддлом раскланялся, любую его просьбу прерывал твердым «конечно!».
Так нам предоставили на выбор три дома, которые не отличались друг от друга ничем, разве что расположением. Пока я, все еще пребывая в легком шоке от происходящего, преданной собачкой ходила по пятам за Риддлом, он распланировал наше будущее на годы вперед.
Помимо дома было выделено еще одно помещение – лекарская. Мне вручили ключ от этого помещения и белоснежную накидку, а Ольга радостно трясла мои руки и поздравляла не меня, а деревню с тем, что в ней наконец появилась ведьма-целительница. Демоны почти не болели ничем серьезным, но и обычная простуда никому не приятна.
Я мало что слышала в гуле голосов: обрывки фраз и отдельные слова. В ушах шипело, звенело и тикало. Перед глазами мелькали демоны, дома, какие-то вещи. У Риддла в руках появилась корзина, полная продуктов. Мы то поднимались по ступенькам и здоровались с очередной семьей, то уходили и вновь поднимались, но уже в другие дома.
Я со страхом смотрела в глаза каждому, кто со мной говорил. Искала в них хоть каплю презрения, но видела только участливость. Губы, десятки губ изгибались в улыбках, я сосредотачивала на них взор и читала: «Добро пожаловать!»
Никаких «Тварь из-за завесы», «Проклятая», «Надо от нее сразу избавиться», «Она виновата!».
Мужчины и женщины приглашали к столу, наливали чай, еще даже не получив согласия. Дети удивленно рассматривали нас, тыкали пальцем в нашу сторону, но совсем беззлобно. Им было интересно и совсем не противно.
– Добро пожаловать домой, – весело проговорил Риддл, и я очнулась.
Я стояла посреди кухни новенького жилища. Через окна лился лунный свет, выхватывал из темноты стол, диван, табуреты. В углу стояло что-то странное, со стрелочками, и мерно тикало.
Ридд оставил корзину с едой на столе, вытащил из шкафа фонарь и зажег его.
– Наверху три спальни, и если ты хочешь, чтобы мы жили раздельно, то выбери себе комнату первой. Иначе я…
Он не договорил и кинулся к лестнице, совсем как ребенок. В моей голове вдруг прояснилось, я осознала, что нахожусь не в чьем-то доме, а в собственном! С просторными помещениями, высокими потолками, едва уловимым запахом смолы и дерева, с не скрипящими и не прогнившими полами. И вот эти огромные окна в половину стены, – тоже мои.
А еще Риддл сейчас займет лучшую комнату!
У меня вырвался смех, когда я бросилась вслед за ним. Перепрыгивая ступеньки через одну, обогнала, влетела в первую попавшуюся комнату и застыла от вдруг охватившего меня восторга.
– Ванная! Смотри, она совсем как в замке!
Не совсем, конечно, такая, но тоже большая. Купальня посредине, зеркало на стене, а на тумбе под ним стопка пушистых полотенец. И очаг! Воду можно греть, не спускаясь на кухню.