Интересно, что на эмпирическом (проверенном на опыте) уровне уже давно было известно, что при определенных обстоятельствах психика способна болезнетворно влиять на организм. В самом общем виде этот опыт нашел отражение в выражении «Я страдаю от этого», т. е. становлюсь больным; имеется в виду предполагаемая или случившаяся неприятность. Из конкретных недугов в народной речи чаще всего упоминается все, что связано с желудком: «я его не перевариваю», «схватило живот», «от этого у меня пропал аппетит». Кроме того, существуют и более крепкие выражения: «меня мутит», «от этого тошнит» и др. О желчи можно услышать: «в нем разлилась желчь», «он изливал желчь», «позеленеть от злости» (желтуха). Если от ярости хочется «вылезти вон из кожи», считая, что с тобой несправедливо обходятся, то можно заболеть крапивницей. Скорбь и печаль «сжимают сердце» – именно таковы ощущения при грудной жабе! От недовольства возникает патологическое раздражение печени: «он у меня в печенках сидит».
Иногда и в науке психосоматические отношения описывались с образностью народной речи: «При базедовой болезни щитовидная железа изливает слезы в кровь» (а именно из-за хронической подавленности и неудовлетворенности). Или: «Язву желудка приобретают не из-за того, что человек ест, а из-за того, что пожирает его самого». Последнее изречение настолько понравилось Джеймсу Г. Хагерти, заведующему отделом печати при президенте США Дуайте Дэвиде Эйзенхауэре (1890-1969), что он его себе записал в табличку, стоявшую у него на столе. Как показывает опыт, при определенных обстоятельствах пожирающая ненависть может стать причиной волчанки (Lupus)[207].
Оскорбленное чувство стыда при известных условиях делает женщину бесплодной: так называемое
Вполне возможно, что существует
«Душевные тяготы, вызванные жизненной ситуацией, в которой находится пациент, превышают способность больного с ними справляться – это и есть, собственно, органический невроз.
Кто постиг внутренние причинные связи, тот понимает, что лечение отдельных симптомов болезней, таких как боль под ложечкой, покалывание в области сердца, головокружение и прочих, в лучшем случае может дать лишь временное незначительное облегчение. Если бы у человека, страдающего неврозом желудка, я стал лечить его желудок, то это было бы похоже на то, как если бы я стал воздействовать на опущенные уголки губ[209] у подавленного или огорченного человека, прибегая к массажу мышц рта. Каждый ребенок знает, что уголки губ сами собой возвращаются в нормальное положение, если пациент справился с депрессией или огорчением.
Настоящее стойкое излечение при неврозе органа возможно только тогда, когда устраняется причина недуга: нарушение душевного равновесия»[210].
Духовный целитель «должен быть более сильным в своих правильных мыслях, чем больной в своих ложных»[211]. «Его стремление сводится к тому, чтобы стать открытым и свободным в душе, а затем вызвать это же состояние у больного»[212]. При этом никогда нельзя забывать: «Целитель – не всемогущий фактор сам по себе, а только послушный инструмент высшей силы» (там же). Восточная мудрость гласит: «Господь усмехается дважды: когда братья с мерной цепью в руке распределяют “свою” землю; когда врач говорит больному:
Не желая заходить так далеко, как Ливит, мы все же согласимся с точкой зрения доктора медицины Эрвина Лика (1878-1935) на психический компонент, «сопроводительный аккорд» любого телесного заболевания: «(Телесная) болезнь – это еще и болезнь душевная, и здоровая душа врача должна излечивать больную душу пациента».
