Атлет тоже вполне может стать жертвой собственного физического совершенства и забыть о том, что тело является смертным носителем бессмертной души. Одного греческого софиста пригласили как-то посетить проводившиеся в Афинах общенародные спортивные игры, чтобы полюбоваться на знаменитого местного гимнаста, который плавал, как рыба, бегал, как олень и обладал силой медведя. Ученый отказался с благодарностью, добавив, что с удовольствием стал бы зрителем, если бы среди участников состязаний нашлось человеческое существо, способное мыслить, как человек.
Мастерство необходимо для того, чтобы стать профессионалом в большинстве наук, искусств и ремесел. Руки, а иногда и все тело, должны быть обучены выполнять действия соответственно импульсам разума. Что же тогда можно назвать мастерством? Согласно распространенному мнению, мастерство — это техника, развитая или приобретенная благодаря терпению, упорству или целенаправленному обучению. С этой точки зрения, тело тренируют для выполнения определенных действий почти так же, как мы могли бы дрессировать тюленя для циркового представления.
С философской точки зрения, мастерство достигается при выполнении трех условий. Во-первых, сознание должно быть полностью осведомлено о законах и принципах, лежащих в основе рассматриваемого предмета. Во-вторых, образы желаемых вещественных результатов и последовательные действия, которые телу необходимо совершить для их достижения, должны быть отчетливо представляемы в ментальной сущности. И, в-третьих, само тело должно быть натренировано, чтобы немедленно реагировать на побудительный импульс воли.
Мастерство является одной из форм самоконтроля, и одна из причин, почему так трудно бывает овладеть какими-то специальными приемами, заключается в том, что телу среднего человека вообще никогда не приходилось подчиняться контролю со стороны воли. Если центр осознания настроится на биомеханику тела, связанную с каким-нибудь видом искусства, то в результате может возникнуть опасность фиксации на технических приемах.
В музыке исполнитель, обладающий высочайшим техническим мастерством, редко оказывается подлинным гением несмотря на то, что публика придерживается противоположного мнения. Музыкант, который позволяет средствам возобладать над целью, на всю жизнь останется посредственностью, несмотря на свое виртуозное мастерство. Это полностью относится и к живописи, рисованию или скульптуре. Самый искусный рисовальщик может быть очень скверным художником из-за недостатка воображения и творческой силы. Танцовщик всего лишь гимнаст, если его мышцами не управляет творческое воображение и эстетическое воплощение ритма и рисунка танца.
Бессмертная картина Леонардо да Винчи «Джоконда» бесценна, а репродукция, превосходно выполненная искусным копиистом, стоит всего несколько долларов. Истинная ценность картины заключается в ее духовном содержании, в зрительном образе, породившем ее замысел, в неуловимых обертонах, пронизывающих ее. Адекватная техника имеет важное значение, но мастерство без вдохновения, безусловно, лишено жизни. Самые лучшие художники мира писали плохие картины, когда сюжет не вдохновлял их, а заурядные создавали великие произведения, повинуясь непреодолимому духовному или эмоциональному порыву.
Искусство определяется импульсом, движущимся по телу, и полнота его выражения зависит от расслабления физической структуры. Если возникает напряженное состояние тела, то прохождение импульса блокируется.
Китайцы овладели изящным искусством в то время, когда европейцы еще жили в пещерах и сражались с медведями каменными топорами. Житель Востока воспринимает наше западное пение как громкий шум с множеством пауз. Он не понимает, как можно наслаждаться идущим от ума исполнением выученных наизусть музыкальных произведений с использованием для этого мышечной гимнастики. Пауза возникает, когда вокалисту приходится останавливаться, чтобы вдохнуть побольше воздуха перед верхним «до».
Техника пения служит характерным признаком определенного художественного метода. Если у будущего вокалиста на его счастье окажется умный преподаватель, то он узнает, что голос формируется в уме, а не в горле. Мы поем умом посредством тела. Тон исходит из тонального центра сознания в виде вибрации. Он передается по поверхности воли, поддерживаемый, но ни в коем случае не формируемый силой воли. Голосовые связки преобразуют ментальный тон в физический звук. Воля по-прежнему контролирует тон через дыхание. Дыхание не создает тон, оно просто доносит тон как физический носитель преобразованного ментального импульса. Пение — это духовное переживание, а не просто техника голосовых связок.
