– Просто дразнюсь. И на самом деле в данный момент предпочитаю серьезные отношения. Я понимаю, что двадцать семь – еще не старость, но я достаточно взрослый и знаю, хождение по барам и интрижки не для меня. Мне нужна близость, понимание, что я не одинок. Хочу иметь возможность после дерьмовой игры позвонить своей девушке и просто слушать, как она рассказывает мне о своем дне, тем самым подбадривая меня. Хочу, чтобы по возвращении с выездной игры меня встречала не холодная пустая квартира, а улыбка и теплые объятия. Просто пока мне не удается выделить время для того, чтобы найти кого-то особенного. – Я смотрю на Винни.
– Понимаю тебя. За этот год я узнала, что такое одиночество, ничего приятного. Да, у меня есть Макс и Кэтрин…
– Но это другое, – заканчиваю я.
Винни согласно кивает.
– Совершенно другое, они ведь друзья. Да, они готовы выслушать меня или составить компанию, но в отношениях чувствуешь себя иначе. Мне не хватает прикосновений, возможности держаться за руки, я хочу, чтобы на меня смотрели не как на друга.
– Я и сам начинаю понимать важность этого.
Она смущенно улыбается, краснея.
– Ты имеешь в виду меня?
– Да, тебя. – Я бросаю в рот кусочек сыра, а затем несколько фисташек.
– Спасибо за откровенность. – Она тоже берет несколько фисташек и говорит: – Твоя очередь задавать вопрос.
– Идеальная жизнь… Если бы ты смогла нарисовать ее, какой бы она была? Опиши ее. Где бы ты находилась сейчас?
Вместо того чтобы ответить сразу, она размышляет, а потом смотрит на свои колени.
– Наверное, несла бы домашний лимонад на свой милый задний двор, где устроились мы с мужем. Мы бы жили в бунгало, потому что такие дома кажутся мне очаровательными. Задний двор утопает в зелени, за которой я постоянно ухаживаю, подрезаю, пропалываю. А еще там стоит чаша для костра и садовые кресла Адирондак. В одном из них сидит мама. В другом – мой муж. Они разговаривают и смеются, наглядно показывая, какая я счастливица, что они у меня есть. – Винни смотрит мне прямо в глаза. – Я знаю, что в этой фантазии нет ничего выдающегося или интересного, но это единственное, чего бы мне хотелось, – иметь возможность пообщаться с мужем и мамой. Я знаю, это желание никогда не сбудется, и мне грустно. Мама никогда не увидит, с кем я свяжу жизнь, никогда не познакомится с моими детьми, и это печально.
– Кажется, это и есть идеальная жизнь, – говорю я, а потом тянусь к ее руке.
– И да, я понимаю, что она смотрит на меня с неба, присматривает за мной, но ведь это другое.
– Согласен.
Уголки губ Винни едва заметно ползут вверх.
– Хотя я правда считаю, что она приложила руку к тому, чтобы я заблудилась здесь. Или, по крайней мере, привела меня сюда.
– Да? – побуждаю продолжать я. О еде забыто, я полностью заворожен Винни. – Как именно?
– Ей никогда не нравился Джош. То есть вначале, когда он еще уделял мне внимание, она относилась к нему нормально, но ближе к концу увидела, как негативно повлияли на меня эти отношения, что заметил и ты, и тогда сказала, что я заслуживаю большего. Она очень боялась, что я останусь одна, ведь папа умер, а братьев и сестер у меня нет. – Винни пожимает плечами. – Не знаю, просто очень удобная ситуация, я в доме с кучей парней, от которых у нее потекли бы слюнки. Ее вариант идеальной случайной встречи, она правда верила в такое.
– Как считаешь, если брать нашу компанию, кого бы она выбрала для тебя? Меня?
Винни коварно улыбается.
– Хотелось бы ответить «да», но мне кажется, она бы симпатизировала кому-то другому.
Сажусь прямее.
– Кому?
– Только не надо злиться.
– Позволь мне самому решить, а теперь давай, рассказывай, кого бы твоя мама посчитала лучше меня?
– Не то чтобы лучше, просто она бы представляла меня с кем-то, больше похожим на моего отца.
– Хм, и кто это? Если ответишь Тейтерс, я швырну тарелку с сыром в стену.
Винни хохочет и качает головой.
– Сайласа мама выбрала бы в самую последнюю очередь. Предпоследним – печального, тихого Холси. – Она проводит большим пальцем по моим костяшкам. – Мне кажется, ей бы понравился Леви.
– Лев… – Я делаю глубокий вдох и беру себя в руки. – Потому что он эдакий беззаботный, вечно неунывающий парень?
Винни кивает.
– Да, и эта беззаботность придает ему особое очарование, понимаешь?
– Понимаю. – Я поднимаю взгляд на потолок, на гирлянды с лампочками. Не уверен, что Винни не выдумала все это, ведь буквально на днях я на деле убедился, как много она знает о Марсе… Но я все равно жажду знать. – А вторым она бы выбрала меня, я прав?
– Несомненно, – хихикает она.
– Тогда ладно, я согласен.
– Да кто вообще придумал эту игру? – спрашивает Винни, когда Хорнсби заканчивает наполнять водой последние шарики.
– Поузи. Он играл в нее, когда был ребенком, но вместо шариков с водой они использовали яйца. Он решил, что неуместно впустую тратить еду, поэтому мы используем шарики.
Пообедав, мы с Винни устроились на креслах-мешках и наблюдали за ливнем до тех пор, пока не рассеялись тучи и не вышло солнце, способное с помощью лучей высушить траву.
